– Когда там у него день рождения? – спросил мусор.

– Четырнадцатого августа девяносто шестого, – сказал крупный, сверившись со своим телефоном. – Бля, он новую хрень запостил, про Руслана.

– Отсроченный пост, по будильнику, – кивнув, пояснил мусор, не переставая возиться с телефоном Паши. – У него может уже сто отсроченных публикаций висеть, готовых уже, и выстреливать по часам, хоть каждый день, хоть через двадцать лет. Сука, не подходит, две попытки – и заблокируется. Слышь, Шевяков, последний раз предлагаю.

А первый-то вы когда предлагали, подумал Паша, похоже, так явственно, что мусор слегка смутился – и, пожав плечами, сказал:

– Короче, расклад такой. Или ты говоришь пароль – ну или сам удаляешь канал и обязуешься больше его не создавать. Или остаешься здесь, а мы с телефоном едем к специально обученным людям, и они сами всё сделают.

Паша усмехнулся и тут же затрясся от холода.

Мусор сказал задумчиво:

– Радуется. Ты сильно не радуйся, мы же не прямо здесь тебя оставим, смысл-то. Чуть подальше сторожка есть, там вечно бомжей находят. Полуголых, без обуви, по пьяни залезли и крякнули. Ну, завтра еще одного найдут.

Он вынул из-за пазухи плоскую бутылку и встряхнул.

Паша посмотрел на него, потом на крупного. Оба улыбались.

– Фашисты, да? – спросил мусор. – Ну давай-давай, скажи, что фашисты, гестаповцы, младенцев пытаем. Хочешь же, вижу. О, вам письмо.

Он посмотрел на телефон, хмыкнул и спросил:

– Это что за игры?

Быстро показал крупному, потом вытянул руку к Паше. Экран блокировки перекрыло сообщение Ани: «Он пошел убивать».

– Кто пошел, куда? – спросил мусор. – Быстро отвечать!

На экране возникло новое сообщение: «Тебя или Юлю. Срочно от…»

– Бля, – сказа Паша отчаянно. – Змей сейчас Юлю убьет.

– Кого? – спросил мусор, переглянувшись с крупным.

– Юлю Зарипову, у нас работает, Тобольков ее знает. Позвоните ему, быстро!

– Телеграм удали, – сказал мусор, протягивая телефон.