Двери щелкнули. Мусор накатил на голову шапку, вылез, тут же чихнул, нагнулся и сказал Паше:

– На выход.

Паша молча вцепился в рукоятку двери. Они просто пугают, билось в голове сквозь такой же индевелый, как за окном, бурьян ужаса. Но проверять Паша не собирался.

– Не усложняй, а, – сказал мусор с досадой. – Больнее будет.

От него веяло морозом жутким и сладким – то ли на фоне пережаренной духоты салона, то ли в лесопосадке было гораздо холоднее, чем на улицах.

Паша быстро пристегнулся трясущимися руками и вцепился в дверь крепче. Крупный вышел из машины так, что она качнулась. Паша не успел опомниться, а крупный уже распахнул дверь, в которую Паша вцепился, и дернул его за шиворот. Ремень безопасности ударил в рёбра. Паша охнул. Крупный ругнулся, сунулся в салон, придавив Пашу так, что дыхание вон, щелкнул ремнем – и одним движением извлек и себя, и Пашу на мороз.

Паша не устоял на ногах, упав коленями в неглубокий и рыхлый, по ступицу колеса, снег – похоже, этот тупик время от времени чистили или хотя бы развозили по нему снег машинами. Додумать эту мысль Паша не успел: крупный, схватив его за шиворот, протащил, как щенка, до ледяного бурьяна и почти без натуги воткнул в настоящий сугроб.

Крупный не спеша закурил, а подошедший мусор, наблюдая за попытками Паши хотя бы выпрямиться в снегу, который лезет за ворот и стаскивает шапку, сочувственно прокомментировал:

– Ведь я ж предупреждал-л.

Хотелось закричать «Что ж вы делаете, твари!», но Паша знал, что каждое сказанное слово будет не просто обращено против него, но станет крючком, за который менты тут же зацепятся – и уже не отпрыгнут, пока не получат от Паши всего, что хотят. А потом сделают с ним всё, что хотят.

Сделать они, конечно, и сейчас могут, и уже делают, но явно не всё, что хотят. Потому что Паша не дает им того, что они хотят. Значит, и не должен давать.

Боялся Паша дико, но это ничего не меняло.

Он с трудом выпрямился в сугробе, доходившем почти до пояса, и сунул руки в карманы куртки.

– Телефон давай, – сказал мусор.

Паша чуть сгорбился, пытаясь не касаться коленями снега: щиколотки и бёдра уже жгло холодом – значит, джинсы промокли.

Крупный, легко дотянувшись, толчком свалил его на спину и, пока Паша барахтался, выдернул телефон из кармана его джинсов.

– Пальчик сразу бери, – посоветовал мусор.

Крупный, ругнувшись, сунул телефон ему. Мусор ругнулся тоже.

Вот именно, со злобным торжеством подумал Паша, с трудом поднимаясь в прежнее сгорбленное положение: мороз как будто усиливался, теперь еще и руки жгло. Вот на такой случай я и брал телефон без сканера отпечатка, Face-ID и прочих приблуд, дающих доступ без активного желания хозяина.