– Посмотрим или и так всё ясно?

Паша побежал вверх по темной лестнице. В голову гулко била кровь, тело горело, горло першило всё сильнее. Простудили меня твари эти, думал он, ну да хер с ним, лишь бы с Юлькой всё нормально было.

Сзади затопали две пары ног.

Паша прошел сквозь коридор, криво рассеченный светом из двери его, Пашиного, кабинета. Коридор был как пещера, темным, гулким, и даже вонял не пылью, а сортиром – канализация опять забилась, что ли.

Он подошел к двери и остановился.

– О, ты кто? – спросил Баженов, с трудом подняв голову из-за захламленного Юлиного стола. – Ты Шевяков, что ли? Вместо Юленьки пришел? Ты мне вместо Юленьки не ну-ужен, я не по тако-ой части… Шалун ты, Шевяков. Но если настаиваешь…

Он был пьян в сопли.

– Нет ее? – спросил крупный из-за плеча Паши. – А телефон где?

Паша показал на телефон, лежавший на краю стола. Экран искрился свежей паутиной трещин. Вот ты мудак, подумал Паша холодно. Сфоткать его, что ли?

– Точно ее? – спросил мусор.

Паша кивнул и пошел к выходу. За спиной Баженов весело рассказывал, что с троими куражиться не готов, разве что очень попросят.

Менты догнали Пашу у лестницы. Они негромко беседовали меж собой.

– Может, надо было его домой забросить?

– У него своих слуг полно. Барин упоротый.

– Ну, расстроился, Андрея сестра у него ж правой рукой была. Бляха, а если он за руль сейчас?

– Так до первого столба. Туда ему и дорога.

– А убьет кого?

– Ну да… Я Садикова предупрежу.

Паша отчаянно сказал:

– Может, поторопимся уже, а?