Матвиевский и Рыбаков переглянулись и синхронно матернулись.
– Где ваш браслет, Юлия Рашидовна? – мягко спросил Андрей.
Зарипова застыла, схватив себя за запястье.
Матвиевский и Рыбаков рванули к «Гранте».
– Ебнуть урода, значит, – сказал Андрей, устало наблюдая за тем, как «Гранта» опять выбрасывает снопы снега и с визгом прыгает со двора, едва не зацепив его «Kia». – Боюсь, уже не успеете.
Глава пятая
Глава пятая
Саня познакомился с Юлькой больше десяти лет назад. Он учился в аспирантуре, с отличием сдал кандидатский минимум и всерьез дописывал диссер, который тогда казался ему лучшим способом встроиться хоть в какой-то круг значимых людей. План был идиотским, но тут, что называется, просто повезло: юрфаковский Влад, с которым они на последних курсах время от времени пересекались в спортзале универа, рассказал, что на последних муниципальных выборах заработал на машину, пусть и древнюю праворульную. То ли еще будет на грядущих губернаторских, сказал Влад, – и деньги, и нужные знакомства, и вечная не вечная, но долгая благодарность победителя тем, кто помог победить.
Он то ли не знал, что победители истребляют память о помощниках первым делом и иногда вместе с помощниками, то ли предпочел не пугать Саню, которого зачем-то истово захотел заманить в свою команду.
Что ж, заманил. Команда быстро стала Саниной. Влад по итогам кампании заработал волчий билет и соскочил с выборной темы навсегда – потому что так и не понял, что наш кандидат должен не победить, а оттянуть голоса соперников претендента номер один. А Саня понял – и не только предложил, но и сделал несколько ходов, которые позволили его кандидату перевыполнить программу спойлера и взять третье место так, чтобы не случилось второго тура. Кандидат возглавил администрацию губернатора, а Саню сделал главным по выборам и спецпроектам – сперва внештатным, хоть и оплачиваемым постоянно и неплохо, потом на правах руководителя комитета в гордуме.
Один из первых послевыборных проектов относился к реформам местных вузов. Их полагалось оптом завести под крышу опорного университета, при этом обтесав во всех смыслах. Вузы, понятно, сопротивлялись, особенно Санина альма матер, поэтому пришлось действовать от противного: создать несколько комитетов и центров борьбы за сохранение Сарасовской академической самостийности, собрать туда всех, кто мог причинить объединению неприятности, а потом занимать их бесполезной работой и раскручивать на действия, компрометирующие родной вуз.
Юлька была активисткой студенческого профкома. Слово «активистка» не подходило к ней совершенно. Второкурсница факультета социологии и журналистики была тогда тиха, стеснительна и пуглива, и сказать что-либо заставляла себя натурально сквозь слёзы и физические потуги. Но заставляла ведь, и пришла ведь – сама, и ходила на демонстрации, и подписи собирала, и пару раз не только внесла дельные предложения, но и несмело попыталась оспорить Санины поручения, пагубное безумие которых не разглядел больше никто. Отклонить доводы Юльки, не привлекая общего внимания, оказалось непросто, но Саня, конечно, справился – и объединил вузы, и подмял альма матер под кого надо, предварительно оформив все-таки диссертацию – ему дописали и защитили ее почти бесплатно.