Сразу пообщаться с Юлькой не удалось, чуть погодя тоже. А когда он вступал во владение издательством, форсировать реализацию давних фантазий было несподручно: Саня только что удачно женился, а тесть, и представлявший, собственно, основную удачу, довеском к деньгам и политическому влиянию нарастил подозрительность и свирепость. Сочетание этих особенностей с гипертрофированным чадолюбием заставляло Саню обходить Юльку стороной и не задерживать на ней взгляда.

Хотя взгляд прилипал сам. Юлька выглядела как дорогая голливудская актриса в первых эпизодах сериала про скромную офисную работницу, которой сценарием суждено вырасти в олигархши или оказаться спецагентом. Фигура у нее стала совсем идеальной – Юлька, похоже, не вылезала из спортзала, к тому же не рожала.

Это было особенно больно на фоне Саниной жены: ее расплывшуюся фигуру хирургия не спасала, а, как и принято у хирургии, превращала в набор округлых обрубков, сочетание которых всё менее походило на человека.

Саня честно держался, держался два с лишним года. Но сегодня можно было и отпустить себя.

На этой неделе семейство махнуло до Рождества в Доминикану, только и открытую для бедненьких россиян в ковидную пору. А совсем бедненький Саня остался, потому что дела, журнал и до сих пор не принятый городской бюджет требовали его обязательного присутствия.

Сегодня сам бог велел расширить присутствие.

Саня честно пытался форсированно одолеть первый этап исключительно словами, взглядами и языком тела – не зря же коуч полгода этим мозг выносил. Но на Юльку это не действовало совершенно. И когда она проверила часы с явным намерением сообщить, что всё, Сан Юрьич, пора, я помчалась, он понял, что время слов истекло. Пора действовать.

Он мягко охватил Юлькино запястье и спросил:

– Это что за ерунду ты носишь? Не эпл-вотч ведь?

– Лучше, – сказал Юлька, терпеливо дожидаясь, пока он отпустит.

Отпускать Саня не собирался, он чуть сжимал и отпускал тонкое запястье, кончиками пальцев другой руки небрежно поводя по Юлькиному плечу сквозь тонкий рукав, но смотрел вроде бы только на циферблат.

– А чем лучше и для кого? – спросил он. – Как они работают?

Юлька попыталась освободиться, но мягко и без фанатизма. Работает, подумал Саня торжествующе, и принялся оглаживать и ощупывать всё дальше, бормоча бархатисто и ласково, чтобы не спугнуть, первое, что приходит на ум:

– Людям хочется ведь знать… Знание – сила, а сила в правде… И в здоровом теле здоровенный такой, вот как сейчас…

Живот у Юльки был вправду плоским и твердым, а грудь наоборот. Немного смущало, что она никак не реагировала на поглаживания – и не изгибалась, как принято, и не отстранялась, просто сидела статуей, – но Саня решил не смущаться.