Я не знала, чего ожидать. Артуро сказал, что Лучо не в себе.

Я легонько постучала, повернула ручку двери и с облегчением обнаружила, что та не заперта. В комнате царил полумрак, шторы были задернуты, но он сидел в кресле в гостиной: Лучо.

Он встал, когда я бросился к нему.

– Антониета, – прошептал он, заключая меня в объятия.

Мы стояли обнявшись, и внезапно я почувствовала, что это уже не совсем тот Лучо. Он казался слишком худым, почти хрупким. Я отступила, вглядываясь в его лицо: темные глаза, которые всегда загорались радостью при виде меня, губы, уголки которых были слегка приподняты, волнистые черные волосы, которые иногда падали ему на лоб. Я касалась его щек, губ, чтобы убедиться, что он настоящий, что он действительно здесь. Он все еще был тем человеком, от которого у меня перехватило дыхание на поле для поло в Мулене. Но на его лице теперь словно лежала тень. Он выглядел усталым, под глазами залегли темные круги.

Контузия, сказал Артуро, но я не совсем понимала, что это значит.

– Теперь ты замужем, – сказал Лучо.

Слова слетели с моих губ:

– Все кончено. То была ошибка для нас обоих.

Он как никто другой должен был понимать это.

– Уверена?

– Лучо, любовь моя, я здесь.

Он сделал шаг назад, и сначала я смутилась. Может быть, все это было слишком для него.

Но когда я снова подняла глаза, то узнала выражение его лица и расслабилась. Он смотрел на меня так же, как в то давнее утро в «Ритце», его глаза снова скользили по мне, и мою кожу снова покалывало.

– Антониета, – пробормотал он. – Ты напоминаешь мне, что в мире еще есть красота.

Я подалась вперед, чтобы поцеловать его. Я хотела, чтобы он прижался ко мне, чтобы мы вспомнили, как подходим друг другу: ощущение, которого мне так не хватало! Он похудел, да, но все еще держался так, словно был сделан из пружин, и целовал меня в ответ с силой, которая удивила меня, заставила поверить, что Артуро ошибается. Лучо не умирал. Он устал, похудел, но и только.

– Я помню это, – сказал он, целуя меня в мочку уха, повторяя игру, в которую играл в Париже, когда возвращался ко мне из Аргентины. – И вот это. Ах да, и это…

Я вышла замуж за другого, но всегда принадлежала Лучо.