Уймется наконец погода или нет?

Игнатию только и надо-то — попасть к Плутаихе, в Плутаихинский лог, пройти своим зимним путиком, подправить, подновить, подготовить к сезону кое-какие надежные, самые уловистые дуплянки, которые редкая куница стороной обходит. Всего-то и сделать потихоньку-помаленьку кружок километров в двенадцать-тринадцать.

Это был темный, дремучий и сонный лог, заросший вековым перестойным лесом. Лес уцелел тут лишь потому, что лесозаготовители не смогли вырубить его по крутым склонам. Вырубить, впрочем, и смогли бы, ведь заготавливают как-то древесину в горах, да просто не пожелали. Зачем надсаживаться, уродовать себя и технику, когда кругом полно более доступного леса.

Так сохранились, выстояли кое-какие лесные массивы и массивчики в здешнем краю, сохранились в них речки и ручьи от полного высыхания. В лога те собирается зверь, слетается птица. Зимой здесь есть где спрятаться от леденящих северных ветров, свободно и разбойно гуляющих над вырубленными, опустошенными пространствами, от жестких декабрьских и январских холодов, загоняющих в снег, в хвою, в дупла и норы все живое в лесу. Летом лога хранят тень, прохладу, спасают от немилосердно палящего на вырубках солнца, укрывают от ливневых гроз, неожиданно налетающих, вонзающих в косогоры, в уцелевшие на них столетние липы синие молнии, — гроз, окатывающих землю от края до края беспрерывным громовым наплывом, обивающих иногда листву крупными яйцевидными градинами.

Было в логах больше и корма: шишек для белки, ягод для рябка, глухаря и прочей боровой мелкой птицы. А там, где рябок и белка, там и куница держится. Там, где по речкам есть хоть какая-нибудь рыбешка, там и норка, и выдра с семействами своими. Барсук роет по крутым склонам глубокие норы, волки отыскивают себе укромные, потаенные места под логова, медведи находят, выстилают и обихаживают берлоги, укладываются в них на зиму. Заяц-беляк, наглодавшись в осиннике молодых, нежных побегов, скатывается в лог на дневку, чутко затаивается где-нибудь под мохнатым лапником мелкого ельника, лоси спускаются летом на водопой, на кормежку, трава здесь выше, сочнее и слаще, оводов же, слепней и всякого другого гнуса — поменьше.

Для всех находится место, приют в логах.

Плутаихинский лог был издавна охотничьим угодьем Игнатия. Он исходил его вдоль и поперек, знал в нем каждое приметное дерево, каждый приметный кустик. Знал, где можно всегда поднять табунок рябчиков, где спугнуть с лежки зайца, где набрать полный туес черной смородины, наломать белых грибов, нарезать на засолку хрустких груздей и рыжиков. Не было тайн у лога от Игнатия.