– Кевин, у тебя ведь сегодня самостоятельное занятие по стрельбе из лука? – напомнила я ему, стремясь укрепить нашу нормальность и одновременно торопливо надевая весеннее пальто. – Не забудь взять свое снаряжение.

– Можешь на меня рассчитывать.

– А еще тебе стоило бы принять какое-то решение насчет своего дня рождения, – сказала я. – Осталось всего три дня, а шестнадцать лет – это ведь знаковое время, как считаешь?

– В каком-то смысле, – ответил он уклончиво. – Замечала когда-нибудь, что время превращается в бремя, если изменить всего одну букву?

– Как насчет воскресенья?

– Возможно, я буду занят.

Меня расстраивало, что он всегда так усложнял мне задачу быть с ним милой, но мне нужно было идти. В последнее время я Кевина не целовала – подростки этого не любят – так что я легко коснулась тыльной стороной ладони его лба, и к своему удивлению, обнаружила, что он у него влажный и холодный.

– У тебя лоб влажный. Ты хорошо себя чувствуешь?

– Как никогда, – ответил Кевин. Я уже шла к двери, когда он меня окликнул:

– Уверена, что не хочешь попрощаться с Селией еще раз?

– Очень смешно, – сказала я, не оборачиваясь, и закрыла за собой дверь. Я решила, что он просто меня дразнит. Задним числом я понимаю, что он давал мне весьма здравый совет, которому мне стоило бы последовать.

Я понятия не имею, каково это – проснуться полным такой ужасной решимости. Как только я пытаюсь себе это представить, я вижу, как я переворачиваюсь на подушке и бормочу: Я подумала и решила, что мне неохота, или по крайней мере: К черту, сделаю это завтра. И снова завтра, и снова. Правда, ужасы, которые мы любим называть «немыслимыми», вполне мыслимы, и бесчисленное количество детей, должно быть, фантазируют о мести за тысячи естественных потрясений, которые достаются в наследство десятиклассникам. И не видения или даже недоработанные планы отличали нашего сына. Его отличала ошеломляющая способность перейти от планирования к действию.

Поломав голову, я нашла в своей собственной жизни единственную аналогию, которая может быть таковой лишь с огромной натяжкой: все эти поездки за границу, которые были для меня трудной задачей и которые я на самом деле не хотела предпринимать. Я облегчала себе выполнение этой задачи, разбивая на первый взгляд монументальное путешествие на мельчайшие составляющие. Вместо того чтобы бросать себе вызов в виде двух месяцев, проведенных в кишащем ворами Марокко, я сначала решалась на то, чтобы снять телефонную трубку. Это не так уж трудно. Поскольку на другом конце провода был сотрудник, я должна была что-то говорить, так что я бронировала билет, прибегая к милосердно теоретической природе расписания авиарейсов на столь чудесно отдаленные даты, что казалось – они никогда не настанут. Но вот билет приходит по почте: план становится действием. Я решалась на покупку книг по истории о Северной Африке; потом я решалась упаковать чемодан. Трудные задачи, разбитые на мелкие части, были преодолимы. Пока, после того как я решалась сесть в такси и пройти по коридору в самолет, не становилось уже слишком поздно, чтобы давать задний ход. Большие поступки – это множество маленьких поступков, совершенных один за другим, и должно быть, именно до этого додумался Кевин: заказывал велосипедные замки, крал школьные бланки, поочередно укладывал эти замки в рюкзак. Позаботься о составляющих, а сумма их частей постепенно раскроется как по волшебству.