– Замолчи! – внезапно рявкнул сидевший рядом с тобой Кевин. – Хватит. Замолчи!

Мы трое бросили осторожный взгляд на эту спонтанную вспышку грубости.

– Мне все равно, как работает твой фотоаппарат, – продолжил он ровным голосом. – Я не хочу быть специалистом по поиску натуры для кучи дерьмовых продуктов. Мне не интересно. Меня не интересует бейсбол, или отцы-основатели, или решающие сражения Гражданской войны. Я ненавижу музеи, государственные памятники и пикники. Я не хочу в свободное время заучивать наизусть Декларацию Независимости или читать де Токвиля[282]. Я терпеть не могу повторные показы «Тора! Тора! Тора!»[283] или документальные фильмы о Дуайте Эйзенхауэре[284]. Я не хочу бросать фрисби на заднем дворе или снова играть в «Монополию» с сопливой, хилой, одноглазой лилипуткой. Мне плевать на коллекционирование марок или редких монет и на раскладывание разноцветных осенних листьев по энциклопедиям. И я по горло сыт этими задушевными разговорами папы с сыном о тех сторонах моей жизни, которые тебя вообще не касаются.