Светлый фон
Лах.

Сокр. Поспеши же, Никиас, к друзьям своим, обуреваемым словами, и, если имеешь силу, помоги им в их недоумении. Ты видишь, как плохо наше дело: скажи, что почитаешь ты мужеством, разреши наше сомнение, вырази словом мысль твою.

Сокр.

Ник. Да я давно вижу, Сократ, что вы нехорошо определяете мужество: вы не воспользовались тем, что когда-то сам ты прекрасно говаривал.

Ник.

Сокр. Чем же это, Никиас?

Сокр.

Ник. Я часто слыхал, как ты утверждал, что каждый из нас добр в том, в чем мудр, а не добр в том, в чем невежда.

Ник.

Сокр. О, клянусь Зевсом, Никиас, ты говоришь правду.

Сокр.

Ник. Поэтому, если мужественный добр, то явно, что он мудр.

Ник.

Сокр. Слышишь, Лахес?

Сокр.

Лах. Слышу, только не совсем понимаю слова его.

Лах.

Сокр. А я, кажется, понимаю; мне кажется, мужество, по его мнению, есть мудрость.

Сокр.

Лах. Какая же мудрость, Сократ?