Если миновать мелкие детали, которые могут быть то более, то менее подробными, а также то более, то менее спорными, то, кажется, можно с полной уверенностью утверждать постепенное нарастание в пассивном объекте его субъективной активности по мере перехода от таких выражений как «видеть отца» к таким выражениям как «письмо пишется отцом» или «он стал отцом».

Однако, делая заключение о падежах, полезно отвлечься не только от употребления падежей в тех или иных языках, но даже и от названия самих падежей, поскольку с каждым падежным термином соединяются самые разнообразные семантические элементы, и эти последние могут по-разному распределяться по тем или иным флективным падежам, иной раз довольно точно характеризуя данный падежный термин, а иной раз проникая и в разные другие падежные области и тем самым создавая неточность и расплывчатость падежных терминов. Отвлечемся от падежных терминов и сосредоточимся только на той семантике, которая охватывается ими целиком, независимо от распределения ее по отдельным терминам. Тогда получится следующая картина.

Падеж есть отношение имени к тем или иным связным элементам речи, т.е. к другому имени или действию или к субъекту глагольного действия. Но отношения всяких А и В, или связь между ними, зависимость между ними возможны только тогда, когда эти А и В, во-первых, остаются самими собою, а во-вторых, когда они несут на себе печать своей взаимосвязи. Поэтому объект, выражаемый падежом, есть, во-первых, он сам, своя собственная сущность, или субстанция, и, во-вторых, то действие, которое он оказывает на другой объект или воспринимает его от другого объекта.

Падеж как субстанция может быть самостоятелен и активен, и падеж как выражение зависимости его объекта от всякого другого тоже может быть в разной степени самостоятелен и активен.

Рассмотрим падежи в их внутренней сущности, или субстанции. Эта их сущность, или субстанция, когда она самостоятельно активна, может быть либо самостоятельно-активной в полном смысле слова, т.е. безусловно самостоятельной, – и это выражается в им.п., либо она может определять себя только со стороны какой-нибудь своей конкретной частности, – и тогда это, – приблизительно, – твор.п.; либо определяющим в ней является только ее тоже собственная родовая сущность, – и тогда она, – приблизительно, – род.п. Далее эти три падежа выражают самостоятельную субстанцию, взятую саму по себе и определяемую ею же самою, но в то же время разными ее аспектами.

Теперь возьмем субстанцию не активно-самостоятельную, но только потенциальную. Тем самым она будет зависеть уже не сама от себя, но от чего-нибудь другого. Например, от субъекта глагольного действия. И тут она может определяться этим другим либо непосредственно, – приблизительно, – дат.п.; либо опосредствованно, и тогда это, приблизительно – предл.п. Наконец, выражаемая в падеже субстанция может потерять даже и свою потенциальную активность и стать чисто пассивной, тогда это, – приблизительно, вин.п. Таким образом, падежи представляют собою, с точки зрения выражаемого ими объекта, бесконечно разную самостоятельность и активность, начиная от полной и безусловной самостоятельной активности, и тогда это уже, собственно говоря, не объект, но субъект, как носитель всевозможных предикатов, и кончая полной пассивностью, доходящей до полного ее исчезновения.