Такова эта традиционная общеграмматическая классификация придаточных предложений, о существовании которой многие авторы учебников даже и не подозревают, поскольку отдельные типы предложений, как мы сказали, обыкновенно излагаются в любом порядке. Классификация эта для всякого синтаксиса вполне реальна, и без нее совершенно нельзя обойтись.

Однако, во-вторых, возникает вопрос, является ли эта необходимая классификация вполне достаточной. Если мы вникнем в этот вопрос, то окажется, что даже в условиях ее сознательного и систематического использования она все равно оказалась бы недостаточной и все равно потребовала бы существенных добавлений.

Традиционное изложение латинского синтаксиса по типам предложений обычно дается так. Берется один тип предложения, например, предложение цели; и говорится, что такое предложение требует такого-то наклонения и таких-то времен, в зависимости от главного предложения или вне всякой зависимости. Потом забывают о сказанном и переходят к другому типу придаточных предложений, например, к дополнительным, и опять разговор о таких-то наклонениях и таких-то временах. Этим способом излагаются и все прочие типы придаточных предложений. Но уже сам учащийся часто обращает внимание на то, что в употреблении времен и наклонений между разными типами предложений есть некоторое сходство. Правда, учащийся, впервые приступающий к изучению латинского синтаксиса, обычно не осмеливается говорить о своих наблюдениях, приписывая все неувязки своему невежеству, а не сумбуру учебников. Тем не менее, уже элементарное логическое чувство с первых же уроков латинского синтаксиса вопиет о необходимости навести хоть какой-нибудь логический порядок в этом бесконечном хаосе синтаксических правил и исключений.

Уже с самого начала становится ясным, что нельзя начинать изложение каждого типа придаточного предложения заново, игнорируя все, что говорится о других типах предложений, и не проводя никакого сравнения между этими типами. Разбросанное изложение по типам требует огромного времени и огромных усилий для зубрежки всего этого хаотического материала. И так оно и было в старину, когда латынь начиналась с первых классов гимназии со множеством часов в неделю и когда у юных гимназистов было вполне достаточно и свежести умственных сил и времени для вызубривания такой классической абракадабры. Но странным, чтобы не сказать больше, является то, что в настоящее время, когда латынь усваивается либо в последних классах школы, либо в вузе, и когда на нее нет больше времени, чем 2 – 3 часа в неделю, все еще продолжается изложение по старым образцам, как будто на самом деле у кого-то есть время и охота выучивать наизусть тысячи бессмысленных и разорванных правил и еще большее число исключений.