Французы с опаской стояли на своих границах. Хотя большая часть войск была распущена 15 сентября 1338 года, им было велено содержать себя во всеоружии и быть готовыми вернуться в любой момент. 1.000 конных латников и 5.000 пехотинцев были оставлены на пониженном жаловании для гарнизонной службы в течение зимы. В ноябре 1338 года эти люди были распределены по четырем отрядам вдоль границы. Адемар дю Фей, способный военачальник, был назначен губернатором Турне и получил под командование левый берег Шельды и западный сектор границы с Эно. Ему был предоставлен сильный гарнизон из пикардийцев и нормандцев в самом Турне и вспомогательные силы в Мортань, Дуэ и Арле. За Камбре отвечал граф Осерский. Далее на запад, границы с Фландрией и побережье от Кале до Булони охранялись более чем дюжиной гарнизонов. Более мелкие гарнизоны были распределены по тем частям Нормандии и Бретани, которые считались уязвимыми для английских набегов. Это была схема глубокой обороны, которая выделяется, прежде всего, контрастом с теми мерами, которые англичане предприняли в довольно схожих обстоятельствах на своем юго-западе в 1337 году. Ни один из гарнизонов, за исключением, пожалуй, гарнизонов Турне и Камбре, не смог бы долго продержаться против решительного нападения, но они были достаточно сильны, чтобы задержать армию вторжения до тех пор, пока основная французская армия не будет собрана и выдвинута на помощь[416]. Филиппа VI в то время много критиковали за то, что он держал свои войска в обороне все лето 1338 года и всю следующую зиму, не пытаясь даже продемонстрировать силу на территориях союзников Эдуарда III. Но эта критика не учитывала деликатность его дипломатической ситуации перед лицом коалиции, которая, казалось, могла распасться под воздействием собственных внутренних противоречий, и с главными членами которой он поддерживал тайные контакты. Это были вопросы, которые не легко было объяснить тем, кто возглавлял контингенты в его армии, людям с ограниченным политическим кругозором, чье мнение историки иногда принимают на веру.

* * *

Филипп VI не получил большой признательности от своих соотечественников за большой французский успех осени 1338 года, агрессивную кампанию на море, которая началась в тот момент, когда опасность на сухопутном фронте миновала. Летом французам сильно помешала задержка с прибытием из Средиземноморья их наемного флота итальянских галер. Корабли прибыли в Ла-Манш только в августе, с опозданием примерно на три месяца и слишком поздно, чтобы помешать английской армии переправиться на континент. Однако они смогли перерезать морские пути между Англией и Гасконью и создать угрозу растянутым и плохо защищенным коммуникациям Эдуарда III через Северное море. Эдуард III получал по морю не только деньги и шерсть, отчаянно необходимые для оплаты союзников, но и значительную часть продовольствия и запасов для армии. Англичане были обеспокоены угрозой своим коммуникациям и приложили немало усилий, чтобы получать заблаговременные предупреждения о передвижениях вражеских кораблей. Из Бордо в Геную был послан шпион, чтобы наблюдать за оснащением галер наемного флота. Банк Барди держал агентов в портах Ла-Манша, чтобы получать известия о военных действиях там. Из Арраса Джон Стратфорд регулярно посылал гонцов в Дьепп, Руан и Гавр для наблюдения за галерным флотом после его сбора[417].