Ближе к концу дня небо затянуло тучами, и начался дождь. В этот момент (это было около пяти часов дня) французы пошли в атаку. Беспорядочные крики оскорблений внезапно сменились оглушительным шумом труб и литавр. Арбалетчики наступали на английские ряды с юго-востока, выпуская свои болты на ходу. С правого крыла английской армии лучники начали выпускать залпы стрел по дуге в сторону наступающих генуэзцев. Это был неравный бой. Лучники устроили бойню генуэзцам, в то время как болты арбалетчиков не попадали в цель. Большие щиты-павезы, которые итальянцы обычно несли перед собой, все еще были на телегах в пути из Абвиля, как и большая часть боеприпасов. Дождь намочил их арбалеты и ослабил тетивы. Когда англичане увидели, что арбалетчики остановились, они усилили обстрел из луков и начали палить из пушек. Генуэзцы стали отступать, а затем бросились бежать под защиту французских баталий.

Лишь немногие из французской армии имели опыт массового боя с использованием арбалетчиков. Они не понимали, что происходит с генуэзцами. По рядам всадников пронесся ропот, что арбалетчики — трусы и предатели на жалованье у врага. Внезапно и, очевидно, без королевского приказа граф Алансонский бросился вперед со второй французской баталией, сбивая бегущих назад итальянцев, топча их ногами своих лошадей и рубя их своими мечами. "Убейте это отребье! Убейте их всех! — якобы, крикнул Филипп VI, — Они только и делают, что мешают нам"[882]. После секундного колебания большая часть французской кавалерии бросилась за баталией графа Алансонского. Французы плотной массой двинулись на английскую линию по центру, где находился принц Уэльский. Когда они приблизились на расстояние выстрела лучников, люди и лошади начали падать пораженные стрелами на пути тех, кто скакал позади. Другие потеряли управление, когда их животные в ужасе повернули в сторону от стрел и пушечного огня, увлекая за собой своих хозяев. Когда оставшиеся в живых достигли первой линии английской армии, вокруг принца Уэльского завязалась жестокая схватка. Эти рукопашные бои были убийственными в то время, когда мало кто носил форму или узнаваемые ливреи, а главным средством идентификации были боевые клички: "Святой Георгий!" для Англии, "Монжуа, Сен-Дени!" для Франции[883]. Шестнадцатилетний принц, который никогда раньше не участвовал в сражениях, выделялся из рядов своим высоким ростом и штандартом, который несли рядом с ним. Он "пробивался сквозь лошадей, рубил их всадников, сминал их шлемы, ломал их копья, все время выкрикивая ободрение своим войскам". Люди выдвигались из рядов позади, чтобы заполнить бреши, оставленные ранеными и убитыми. В какой-то момент сражения штандарт принца упал, но сэр Томас Дэниел, один из героев взятия Кана, пробился в гущу боя и поднял его снова[884]. Много лет спустя хронист Фруассар рассказал знаменитую, возможно апокрифическую, историю о рыцаре, который был послан приближенными принца, чтобы вызвать помощь из резерва, находившегося у короля: