Основная часть кастильской армии, которая до сих пор не принимала участия в сражении, оказалась атакована сразу с двух сторон: спереди принцем, а с фланга — победоносными войсками Гонта и Чандоса. Все было кончено в считанные минуты. Кастильцы сломали свои ряды и в беспорядке бежали в сторону Нахеры, а Энрике тщетно пытался их собрать. Резерву принца, состоявшему в основном из арагонской конницы Хайме IV Майоркского, было приказано преследовать бегущую массу людей. Большинство из них были перебиты на берегу быстротекущей реки, или когда пытались пробиться через узкий мост. Некоторые были пойманы, прячась в домах города или пытаясь перебраться через его стены. Когда на следующее утро герольды прошли по полю, чтобы опознать павших, они обнаружили более 5.000 тел. Погибло не менее половины армии Энрике Трастамарского, почти все они были убиты в последние минуты битвы, когда исход уже был предрешен. Со стороны принца потери были незначительными.

Принц провел ночь на поле боя в окружении последствий кровавой бойни, как того требовала традиция. Однако радость Педро I была омрачена бегством его соперника. Лошадь Энрике Трастамарского была найдена и отправлена в Англию, чтобы преподнести ее в качестве трофея Эдуарду III. Но герольды не смогли найти его тело, и его точно не было среди пленников. На самом деле он спасся невредимым на коне одного из своих оруженосцев в последние минуты битвы. В течение двух дней пути он был уже в Арагоне, а оттуда перебрался во Францию[910].

Количество пленных было огромным. Все главные капитаны, французские, кастильские и арагонские, сражавшиеся на стороне Энрике, были взяты в плен. Вряд ли можно найти лучшую иллюстрацию того, насколько популярной стала охота за пленниками в войне XIV века, учитывая масштаб резни при Нахере и почти полное выживание в битве богатых и способных заплатить за себя выкуп. Наличие такого большого количества пленных породило ряд проблем, которые многое говорят о тогдашнем отношении к ним. Первая и самая деликатная касалась тех французских пленных, которые были захвачены ранее и за которых до сих пор не был выплачен выкуп. Среди них был Арнуль д'Одрегем, который все еще был должен часть выкупа за пленение при Пуатье. Принц остановил его, когда пленники проходили мимо него, и назвал обманщиком, обвинив в нарушении условий досрочного освобождения. Арнуль в свою защиту сказал, что сражался не против принца, а против Педро I, ведь вторжение было затеяно Педро I, даже если армия принадлежала принцу. Жюри из двенадцати рыцарей (четыре английских, четыре гасконских и четыре бретонских), назначенное для рассмотрения дела, согласилось и оправдало его. На самом деле победители испытывали симпатии к старому галантному маршалу, которому было уже более шестидесяти лет. Даже принц признался, что "рад, что столь доблестный рыцарь нашел веские доводы в свою защиту". Это было удачей и для Бертрана дю Геклена, который все еще был должен большую часть выкупа за пленение при Оре и столкнулся с точно таким же обвинением со стороны сэра Джона Чандоса. Но, вероятно, к нему было бы меньше симпатий[911].