Параллельно проходили мусульманские форумы в Баку (Кавказский мусульманский съезд), Оренбурге (казаки-мусульмане), Челябинске, Владикавказе, Батуме (аджарцы, т. е. грузины-мусульмане), Томске (общесибирский мусульманский съезд) и в других городах. Хотя на них происходила демонстрация единства, но разногласий тоже было в избытке. Так, существовали принципиальные расхождения между тремя группировками аджарцев: грузинской ориентации, турецкой ориентации и суверенной ориентации.

Создавалось впечатление, что политические силы в стране упивались возможностью непрестанно проводить всевозможные съезды и конференции и заниматься непрерывными выборами. Однако некоторые мероприятия подобного рода имели реально большое значение. Два таких прошли в сентябре: Съезд народов России в Киеве и Всероссийское демократическое совещание в Петрограде.

Первый был созван Украинской Центральной радой и призвал к превращению России в федеративную республику. Были оглашены резолюции о создании национально-территориальных автономий в составе России. Но также выдвигались требования о предоставлении независимости некоторым народам и их государственному вычленению. В частности, указывалось на необходимость создания литовского государства. Остаётся добавить, что националисты из числа литовской интеллигенции и буржуазии давно имели налаженные связи и полное единение во взглядах со многими татарскими политиками.

Из 93 делегатов 15 были от мусульманских народов. Из участников съезда была выбрана делегация на вышеупомянутое Совещание. Здесь уже вовсю звучали тревожные голоса, предупреждавшие об опасности сепаратизма. Голоса ряда мусульман не были исключением. Представитель горцев Северного Кавказа заявил, что революцию можно будет спасти, если она проникнется идеей российской государственности. В тот период для мусульманских народов, проживавших в отдалённых и труднодоступных областях Средней Азии, Дагестана и других встала проблема элементарного выживания. Там разразился голод. В правосознании местного населения царила неразбериха вследствие смешения шариатных, адатных и государственных норм. Налицо были тотальная неинформированность людей и фактическое безвластье либо полная беспомощность и бездействие выборных властей.

Другими словами, если во время первой русской революции лишь обозначились признаки распада страны, то теперь трещины и дыры просто зияли в теле державности. Многие меры Временного правительства лишь ускоряли данный процесс.

Наиболее зримо это проявлялось в развале армии, которая всё больше не желала участвовать в войне непонятно за чьи интересы. Так называемое реформирование вооружённых сил приводило к потере ими остатков боеспособности. Антивоенная пропаганда большевиков («мир без аннексий и контрибуций») была направлена не против армии, а против политического курса Временного правительства. Но правительство, способствуя упразднению единоначалия, введению голосование на фронте и другим благоглупостям, сводило военное строительство к абсурду.