Необходимо учитывать, что странный на первый взгляд союз Германии (европейской, христианской страны) и Турции (азиатской, исламской страны) был далеко не случаен. Дело в том, что Германия раньше других держав Европы осознала солидный политический потенциал ислама. Кайзер Вильгельм II незадолго до начала Первой мировой войны даже провозгласил себя «другом мусульман». Большинство мусульман планеты проживало под колониальным игом Англии, Франции, Голландии, входило в число российских подданных, представляло собой становой хребет Османской империи. Сам турецкий султан носил титул «шейх-уль-ислам», считаясь номинальным главой всего мусульманского мира. Привлечение мусульман на свою сторону означало для Германии ослабление Антанты и реальный шанс добиться целей, которые ставил перед собой немецкий капитал. Цели эти мало чем отличались от аналогичных устремлений всякого другого капитала: перекройка политической карты, делёж колоний, захват сырьевых ресурсов, овладение новыми рынками сбыта, увеличение нормы прибыли… Для достижения хороши были все средства и война была излюбленным.

Германские спецслужбы, имея в лице Турции прочную базу для разносторонней подрывной работы против России, наиболее интенсивно вели её на Кавказе, в Крыму и Поволжье. Они активно набирали агентуру среди махаджиров, расселившихся во владениях султана с целью заброски её в дальнейшем на российскую территорию. Поэтому, по большому счёту, позиция, озвученная Максудовым, неудивительна. Вспомним, что германофильские настроения были присущи не только некоторым мусульманам, но и ряду представителей высших сословий России, включая непосредственное окружение царя. И придём к неутешительному выводу о порочности тогдашней российской государственной элиты, чьими неотъемлемыми чертами были измена и предательство, эгоизм и грызня.

Существует тенденциозное мнение, что российские большевики, затевая, мол, революцию, мало интересовались Востоком, мусульманством. Якобы российские марксисты следовали целиком европоцентрической версии исторической эволюции.

Верно, Маркс являлся наследником европейских глашатаев свободолюбия и справедливости. В его эпоху почти вся история действительно творилась на колонизаторском континенте, оставляя в забвении континенты колониальные. Это – объективная данность, которую прагматик Маркс, кстати, только учитывал, но вовсе не фетишизировал. Ленин, будучи наследником Маркса, привнёс в учение изрядную долю восточно-ориентированной теории и практики. Сталин – наследник Маркса и Ленина – окончательно перевёл коммунистическое учение на восточную колею всемирного развития. Раскрыть содержание коммунистического феномена – такая задача перед нами не стоит. Однако скажем, что марксизм, последовательно перерастая сначала в ленинизм, а затем в сталинизм, давно стал слитным воедино учением Маркса-Энгельса-Ленина-Сталина и уже на этапе ленинизма отверг пресловутую европоцентрическую точку зрения на ход социальной истории человечества.