Мне показалось, что я сейчас упаду в обморок. Я не была к этому готова. Я покачала головой, но он не обратил на меня внимания.

– Я думал об этом, думал и понял, когда уезжал из Парижа, что ты всегда была той самой. Вся эта наша вражда на работе была лишь потому, что я пытался не дать тебе проникнуть ко мне под кожу, и думаю, что уже тогда знал, что ты единственная, кто мне нужен, – продолжал Джейсон. – В первый же раз, когда я тебя увидел, я обратил на тебя внимание. Как ты ходишь, как зачесываешь волосы, как одеваешься – сексуально и в то же время по-деловому. Никаких ярких украшений и почти никакого макияжа, как будто ты хочешь, чтобы в тебе видели только блестящего профессионала.

– Ты помнишь, во что я была одета?

– О да, – Джейсон ухмыльнулся. В лунном свете его улыбка выглядела какой-то пиратской, полной плутовского обаяния и озорных намерений, и я почувствовала, как начинаю таять изнутри. – Эйдан представил нас друг другу, и когда я пожал твою руку, она была прохладной, сухой и твердой. Потом ты посмотрела мне прямо в глаза и сказала: «Здесь нет и не будет никаких острых крылышек» – а затем ушла.

Я съежилась:

– О боже, я была такой идиоткой. Извини. Хочешь знать правду? Я была напугана твоим появлением и твоим успехом и хотела показать, что я здесь главная.

– Я знаю, – сказал он. – Это было так сексуально.

Я расхохоталась, потом вздохнула. Что я должна была сказать?

– Работать вместе очень сложно, – проговорила я. – Все было бы гораздо проще, если бы я снова влюбилась в Марчеллино.

Джейсон нахмурился:

– Но ты не можешь, потому что, хотя Марчеллино и идеальный мужчина, он не идеальный мужчина лично для тебя. Я идеальный.

– С чего это ты взял? – спросила я, одновременно очарованная и оскорбленная его высокомерием.

– Потому что я влюбился в тебя после твоей величайшей потери, твоего глубочайшего горя, – сказал он. – Я влюбился в сильную, решительную, целеустремленную женщину, которой ты всегда будешь, и я люблю тебя такой, какая ты есть.

Я чувствовала, как у меня сжимается горло. Он взял меня за подбородок, направляя мой взгляд на себя.

– Челси, ты так стараешься быть той, кем была до смерти матери, – сказал он. – Но ты не можешь быть ею. Та девушка умерла вместе с твоей мамой.

По моей щеке скатилась слеза, и он нежно вытер ее большим пальцем.

– Это была девушка, в которую влюбились Марчеллино, Жан-Клод и Колин, но ты больше не она, – добавил он. – Ты девушка, которая пережила огромную потерю и нашла в себе мужество продолжать жить. Это то, что делает нас идеальной парой. Мы понимаем, что часть нашего сердца всегда будет принадлежать тем, кто ушел. Для нас любовь и утрата всегда сплетены воедино, что делает нашу любовь более осторожной, но и более глубокой.