На празднике все приветствовали Марчеллино и нас с Джейсоном как его гостей. Было ясно, что Марчеллино любят, и я нисколько не удивилась этому. Он был хорошим человеком. Я заметила, что некоторые жители деревни не были уверены в моих отношениях с Марчеллино и не имели представления о том, как Джейсон вписывался в это «уравнение» между нами. Я точно знала, что они чувствовали. Я тоже понятия не имела, как Джейсон вписывается в мое «уравнение».

Первая infiorata у входа на фестиваль представляла собой искусно выполненное изображение Кастелло ди Люче. Оно было сделано на ковре из толстых лепестков, семян и трав в пастельных тонах. У меня перехватило дыхание от того, насколько скрупулезной была эта работа; каждый камень замка был выполнен в мельчайших деталях. Я знала, что художник работал над ним несколько дней и к концу фестиваля его уже не будет.

– Questo è magnifico![91] – сказал Марчеллино.

– Это невероятно, – подхватила я.

– Это чертовски круто, – кивнул Джейсон.

Маленькая девочка, на вид лет четырех, в прелестном белом платьице, с венком из голубых дельфиниумов и гипсофил на медового цвета кудряшках, с голубыми и белыми ленточками, подошла ко мне с цветком. Это была роза, идеальная розовая роза. Она робко протянула ее мне, а потом убежала и спряталась за маминой юбкой. Я поднесла цветок к носу и обратилась к ней: “Grazie, bambina[92]”.

И так продолжалось с каждой остановкой, которую мы делали, чтобы оценить сложные произведения искусства из цветочных лепестков, выложенные посреди улицы: маленькие дети подходили и дарили мне по цветку. Я была совершенно ими очарована, а когда мы достигли большого фонтана в центре деревни, в руках у меня был уже целый букет.

Центр деревни состоял из трехэтажных каменных зданий, в которых на первых этажах располагался местный малый бизнес, а на верхних – жилые помещения. Здесь были все обычные магазины: бакалейная лавка, булочная, мясная лавка, кожгалантерея, аптека, скобяная лавка – и даже небольшая библиотека, притаившаяся в угловом здании. В дальнем конце главной дороги стояла огромная церковь, к которой примыкало кладбище. Я гуляла на этом кладбище и была поражена, обнаружив надгробия, которым было несколько веков, с выцветшими эпитафиями, покрытыми лишайником.

Вместе мы трое попробовали из еды все, что только попадалось на пути, начиная с arancini di riso – жареных рисовых шариков – и заканчивая zeppole – пончиками без дырочки. Конечно, мы пили кьянти, смотрели, как люди танцуют перед уличными музыкантами, поглазели на мимов, жонглеров и пародистов. Это был идеальный, прекрасный, удивительный день, который перешел в великолепный вечер.