Голос и эхо разнеслись далеко над туманной поверхностью озера, над головами шевельнулись мокрые ветки, покатились капли.
– Я думаю, что надо было остаться, – тихо добавил он, закашлявшись. – Остаться и сделать хоть что-то… но я убежал, а он наделал в ней дырок. Я три года пытался стать ее парнем, а теперь она гниет в гробу.
Кирк молча протянул ему сигареты, но Алекс отказался.
– Тошнит, – мрачно сказал он. – Ее мать продала дом и уехала.
– Многие так поступили, и миссис Хогарт тоже.
– Я тоже заставлю родителей продать дом и убраться отсюда. Я боюсь стен и комнат. Я постоянно пью. Никакой, на хрен, школы, даже не старайся, Кирк.
– Как хочешь, – ответил Кирк. – У меня тоже появились кое-какие планы. Доучусь здесь, а потом поеду к Элис Мёрфи. Попрошу прощения и женюсь на ней.
– Зачем?
– У Элис мой ребенок, – пояснил Кирк, – девочка. А я даже не знаю, как ее зовут… Не хочу лет через пятнадцать прочитать в газете, что какой-то ублюдок перестрелял учеников в какой-нибудь дурацкой школе, и не узнать в списке погибших имя своей дочери.
– Ты уже говорил матери?
– Нет и не скажу.
– Правильно, – согласился Алекс. – На хер этих мамаш, на хер все… Сенсация. Гребаная сенсация, вот что их занимает в первую очередь, а во вторую им хочется, чтобы мы как можно быстрее пришли в норму, и начинается: хватит расстраиваться, Алекс, прошло уже целых десять дней, ты уже должен улыбнуться мамочке! Алекс, сколько можно пить, ты расстраиваешь нас с папой! Алекс, неужели ты не можешь прекратить смотреть в одну точку? Ты меня пугаешь, Алекс, просто пугаешь. Хочешь пойти в кино? Погулять по улицам? Ты хотел машину, помнишь? Мы с папой решили тебе ее подарить. Почему ты не рад? Мы так старались…
– Просто ей хреново, вот она и несет всякую чушь, – сказал Кирк.
– Ей-то с чего хреново? В нее никто не стрелял.
– Ей хреново, потому что ты не веселишься. У хорошей мамочки ребенок всегда веселится. Если ты не веселишься, значит, она дерьмовая мать. Начни ты сейчас улыбаться и благодарить ее за поддержку, она расцветет и будет счастлива.
– Откуда ты знаешь?
– У меня мамаша всю жизнь так себя ведет, – неохотно признался Кирк. – Я привык и подстроился.