— Один на Сатевелу не ходи.

— Да меня дедушка Александре одного и не пустит.

«Завтра на рассвете Сандро возьмет на плечо сети и пойдет на рыбалку. Он знает, что по утрам рыба обычно промышляет корм между камнями. Александре не отпустит внука одного и конечно же отправится на Сатевелу вместе с ним. Они наловят сатевельского усача, и, когда я вернусь домой, меня будет ждать на ужин жареная рыба. Александре наверняка похвалит внука за ловкость, и Сандро смутится, в душе радуясь дедушкиным словам. Я попробую рыбу и скажу, что еще никогда не ел такого вкусного усача. Сын зальется краской и взглянет на меня исподлобья, мол, правду говорит отец или шутит. Когда же он убедится, что рыба мне действительно понравилась, он очень обрадуется и почувствует себя настоящим рыбаком».

На повороте я сбавил скорость.

— Тебе не плохо, отец? — испуганно спросил Сандро.

— Нет. Просто я немного устал.

— Уже скоро приедем, — успокоившись, сказал Сандро.

— Да, скоро приедем. Спать хочешь?

— Нет, не хочу, — сказал Сандро и передернул плечами.

— Как только приедем, сразу ляжем.

«Сандро заснет, как только положит голову на подушку… А мне сегодня не спать. Я смертельно устал, но знаю, что заснуть не смогу… Русудан и Татия сейчас в поезде на пути в Тбилиси, а мы с Сандро едем на машине в Хемагали… По-моему, Сандро это не волнует, а ведь ему пятнадцать исполнилось. Неужели мать и сестра ему так безразличны?! Удивительно! Может быть, он скрывает свои переживания, жалея меня?»

Сандро заметил, что я задумался.

— Сейчас поворот налево, последний подъем и — Хемагали!

— Да, самое большее минут через пять мы будем дома. Спать хочешь, сынок?

— Нет!

«Уже сколько раз зевнул, а все пытается бодриться. Тоже мне, мужчина! Глаза-то слипаются… Ну, подъем кончился! Вот и наш дом. Теперь ложись и спи…»

В доме горел свет, а отец сидел на веранде. Он поехал бы в Хергу, чтобы повидаться с невесткой и внучкой, и, может быть, уговорил бы их заехать в деревню, но я не предложил ему. Да, я не говорил ему, куда и зачем мы с Сандро едем. Он сам догадался, но виду не подал. Он и сейчас меня ни о чем не спросит, но когда останется наедине с Сандро, то уж отведет душу. Выяснит все досконально: «Внучек, как твоя мать себя чувствует?.. А Татия очень выросла? Она уже выше тебя? Ну, это так и должно быть! Пока она будет выше тебя, а потом ты ее обгонишь, ты же мальчик, а мальчики ведь… Что, они к нам не собираются? Нет? А почему? Так и сказали, что не приедут? Ну и не надо. Пусть себе сидят в своем Тбилиси, — сердито, с обидой в голосе скажет отец. — Значит, не приедут? — еще раз спросит он Сандро и, не дожидаясь ответа, забубнит: — Ты что, хуже Татии, что ли?.. Господи боже мой, да пусть эта Татия живет в Тбилиси, и мы посмотрим, сколько времени она без нас выдержит! Посмотрим!..» Про невестку мой отец ничего не скажет. Она — совсем другое дело, она не его дочь, и Александре не может сердиться на чужое дитя. Поэтому весь его разговор крутится вокруг Татии, и бранит он ее. Он, конечно, знает, что Татию никто не спрашивает, хочет она в деревню или нет. Все зависит от Русудан. Как она скажет, так и будет.