Я: ты кое-чего не знаешь, мама.

Пауза.

Опять я: ты ведь уверена, что я люблю Реваза, а он меня нет? Думаешь ты так, да?

Пауза.

Опять я: ты убеждена, что это так, мама, но на самом деле все обстоит иначе…

Это случилось в прошлом году, в конце мая. День я почему-то не запомнила.

Вечерело, когда я, уставшая и грустная, возвращалась с мельницы.

Я вышла на поляну, положила на траву свою ношу и сама, сев рядом, стала смотреть на хребет Санисле.

Сколько раз я наблюдала его во время захода солнца, и всегда он был разным, но я не удивилась, что в тот вечер он выглядел как-то по-особому: казалось, что край хребта сверкает, да нет, он и на самом деле блестел. Ниже он казался каким-то красноватым, еще ниже был темным и только совсем внизу — нежно-изумрудного цвета. Лучи заходящего солнца освещали весь хребет. Я смотрела на горы, и душа моя отдыхала. Мне казалось, что я стала совсем невесомой, у меня выросли крылья и я могу взлететь, и будто я действительно медленно взлетела… Да, хребет Санисле манит меня, он приковал мой взгляд, околдовал меня, потом сделал легкой, дал крылья и заставляет лететь к себе… И вдруг кто-то положил мне на плечо руку. Каким-то шестым чувством я поняла, что это был Реваз Чапичадзе. Я замерла.

Реваз сел рядом со мной на траву, наклонился ко мне и, прижавшись щекой к моей щеке, глухо сказал, показывая в сторону гор:

— Странно, правда?

Пауза.

— В Грузии ни один хребет не расцвечивается такими красками во время захода солнца, ни сам Цхрацкаро, ни Кодиани! — убежденно сказал Реваз, и я снова ощутила на плече тяжесть его руки.

Сидим мы на траве, смотрим на хребет Санисле. Он постепенно темнеет, вокруг нас тоже становится темно.

Реваз не удивлен, что мне не показалось странным, когда он положил мне на плечо руку, и я не удивлена, что он встретился мне под вечер здесь, на этой поляне, словно мы уговорились заранее, и сидит рядом со мной.

Не помню, сколько времени мы просидели так.

Вдруг мне послышались шаги, и я решила, что это мама идет меня встречать. Я вскочила и, не попрощавшись с Ревазом, забыв о мешке с мукой, побежала домой.

— Эка! — тихо позвал меня Реваз, и мне показалось, что голос его дрожал.

Я не остановилась, но скоро услышала за спиной его шаги. Он догнал меня, положил на землю мой мешок и преградил мне дорогу.

— Почему ты не выходишь замуж, Эка?