За мостом через Пасруддарью асфальт закончился и машина поползла вверх по каменистой грунтовке. Ехали валко, то и дело хватаясь за спинки передних сидений.

Возле пустующей ещё летовки с кошарами из дикого камня и огороженным каменным забором полем под картошку Глеб попросил Карима остановить машину.

Вид отсюда открывался знатный.

– Вон Чапдара, вон Политехник, а вон Бодхона. – Вася переводил палец с одного заснеженного пика на другой. – Бодхона – самая высокая, пять тысяч с гаком, а отсюда кажется – ниже Чапдары.

Если под Душанбе уже отцвели маки, а в Кулябе распустились миллионы роз, то сюда, в Фанские горы, весна ступила лишь одной ногой – на желтовато-бурых склонах только-только начала пробиваться зелёная трава.

Воздух был свежий, прозрачный, звенящий. С непривычки немного кружилась голова.

– Был там? – кивнул я на сияющие вершины.

– Был. – Вася не отрывал задумчивый взгляд от перекрывших горизонт громад. – Фанские горы – классика.

Потом, понемногу карабкаясь вверх, скверная грунтовка вывела в узкое скалистое ущелье, по дну которого гремела вода. Река то подходила вплотную к дороге, то уходила далеко вниз, и ущелье оборачивалось холодящим душу каньоном.

Муроду с его «старексом» здесь пришлось бы туго.

В конце концов, миновав вброд несколько горных ручьёв, практически по непроезжей тропе добрались до пустующей – сезон для альпинистов начинался здесь в июле-августе – альпбазы, состоящей из полудюжины щитовых двухэтажных домиков и каких-то сложенных из камней хозяйственных строений.

Склоны гор заросли арчой. Солнечный свет пропитался красновато-апельсиновыми тонами. Дело шло к вечеру.

Фёдор попросил Карима объехать ограду по часовой, увидев справа примыкающую к базе более-менее ровную площадку.

Кое-как проехали.

Площадка была сыроватой, её покрывал зелёный мох и ползучая бледная травка вроде нашей мокрицы.

– Сгружаемся, – скомандовал Глеб.

Карим, щеголяя остроносыми туфлями, ловко забрался на крышу и принялся распаковывать на решётке багажника укутанные полиэтиленом рюкзаки и палатки.

Сергей и Вася морщились: сырая земля им не очень нравилась, однако других пригодных мест поблизости не было. Разве что за оградой базы.

Сгрузив поклажу, Карим спрыгнул на землю.

– А что в доме не хотите? – спросил Фёдора, в котором признал старшего. – Сторож пустит. Надо немного денег дать.