– Послушай, Николай…

– Я – Олег. – Помощник прыскает в ладонь. – В честь клоуна Попова.

– Нет, теперь ты – Николай.

– В честь Гоголя?

– В честь русского богатыря Валуева. Уж больно ты меня пугаешь.

– Да что вы! Да и в мыслях нет! Чтоб я и – вас… Упаси Господь!

– Не в этом смысле, Коля. Смотрю я на тебя, и оторопь берёт. Как со здоровьем? Может, в Бразилию летал и там на комара нарвался?

– Да нет, здоров.

– Начальству лучше знать – ступай-ка покажись врачам.

Помощник встаёт, берёт книгу и собирается положить её обратно в папку.

– Стоп. – Президент вытягивает руку. – Оставь. Минута будет – посмотрю. Всё самому приходится. Скоро лично штрафы за парковку на «зебре» выписывать начну.

Помощник кладёт книгу на стол. Взгляд его излучает счастье. Боком выходит из кабинета.

Книга лежит на столе, вид её хорош. Цельнокожаный переплёт из зелёного марокена, бинты на корешке. Тиснение блинтом и золотом. Мраморный обрез. В приватном кабинете гаранта конституции, на дубовом столе, она выглядит уместной.

Яснослышащий

Яснослышащий

Итак, в каждой трагедии непременно должно быть шесть (составных) частей, соответственно чему трагедия обладает теми или другими качествами. Эти части: фабула, характеры, мысли, сценическая обстановка, текст и музыкальная композиция. К средствам воспроизведения относятся две части, к способу воспроизведения одна, к предмету воспроизведения три, и кроме этого – ничего.

Он не верит, что на свете есть что-то, лишённое голоса. Он проникает всюду – утренние зори, лес, туманы, ущелья, горные пики, трепет ночи, лунный свет, – он проникает в них и понимает их тайное желание: они тоже хотят звучать.

Но главное, что нас сейчас интересует, – это аргумент относительно музыки.