– С этого дня мы все жили парами. Не хорошо человеку быть одному – ведь так сказано в Писании? Вот и мы с Коринной стали парой. Но срок предъявления расписки, которую Коринна носила в кармане, почти истек: она знала, что, если попросит меня уехать с ней, я отвечу отказом. И вместо этого прекратила принимать таблетки – на неделю, на две, а может, и на несколько месяцев. Пока не проявился результат. И даже когда задержка у нее достигла пяти, шести, или еще больше дней, она мне ничего не сказала. Я понял это уже потом, мысленно воссоздав последовательность событий. Она вдруг перестала дуться. Перестала выражать недовольство каждым своим движением, так что и моя жизнь стала спокойнее.

Она ничего не сказала и потом, когда купила в аптеке тест на беременность и он у нее оказался положительным. Я узнал об этом много позже, когда каждый из нас уже засел в своем окопе обиды и ненависти, да, самой настоящей ненависти. Сначала она поставила в известность своих родителей, которые отвели ее к гинекологу на первый официальный осмотр: они явились туда втроем, семья наконец-то воссоединилась. Она даже прошла генетическое обследование, желая установить процент вероятности того, что ее дочь родится с альбинизмом. Но ее генетические характеристики оказались чистыми, аномалия была заключена в моей хромосоме.

Ее родители подыскали нам квартиру на последнем этаже, с пятью раздвижными окнами, которые выходили на террасу. И только после этого Коринна снова появилась на ферме со своим обычным выражением лица, а оказавшись наедине со мной, в нашей комнате, в момент, когда я развязывал шнурки на ботинках, – я точно помню, как на секунду замер со шнурками в руках, – объявила, что у нас будет дочь. А затем голосом, в котором чуть слышалась виноватая нотка, но преобладали восторг и торжество, сообщила и все остальное. Что мы должны как можно скорее переехать отсюда, что наше новое жилье – пентхаус! – будет готово через пару-тройку недель, осталось только купить несколько предметов мебели, которые она хотела выбрать вдвоем со мной. «Тебе не надо ни о чем беспокоиться, мой отец все взял на себя», – добавила она: по сути, это был приказ забыть все те гадости, которые она рассказывала о своем отце в «Замке сарацинов», когда мы с ней только познакомились. Больше никаких обид, никаких обвинений. Начнем с нуля.

В ту ночь я с необычайной остротой ощутил ваше присутствие, как будто слышал дыхание каждого из вас в ваших комнатах. Запомни все это, твердил я себе, закрепи в памяти навсегда, потому что это первая из твоих последних ночей здесь. Я не мог уснуть и, казалось, слышал учащенное дыхание ребенка под сердцем у Коринны: сейчас это существо было лишь голословным утверждением, фразой, которую она произнесла и о которой, вероятно, успела забыть, судя по тому, как безмятежно она спала со мной рядом.