В китайских воротах нет щелей, и потому никто из чужих не увидит подходов к самому дому, ибо это противоречило бы принципу «сокровенного» в китайской архитектуре. Если смотреть через открытые ворота, мы, возможно, увидим искусственную горку, но мы так и не узнаем, что скрывается за нею. Войдя в ворота, мы шаг за шагом открываем для себя все новые красоты, вызывающие восторг. И это все потому, что мы в малом видим большое, а большое — в малом. Правда, всё вместе порой можно увидеть с высоты птичьего полета, но тогда не осталось бы места для человеческой фантазии. Особенность китайского сада — сознательно созданный беспорядок, и только это одно создает ощущение его безграничности и грандиозности, и в идеале он именно таков.

Когда богатый образованный китаец планирует свой сад, он порой достигает состояния, близкого к религиозному экстазу. Вот как Ци Бяоцзя (1603—1645) описывает такое состояние:

Сначала я хотел построить дом только с четырьмя или пятью комнатами, и друзья сказали мне, где я должен поставить беседку и где — летний домик. Я несерьезно отнесся к этим советам, но некоторое время спустя их идеи завладели мной, мне казалось, что я и в самом деле должен поставить беседку тут, а домик там. Затем новые идеи нахлынули на меня, преследовали меня всюду и даже являлись во сне... Интерес мой рос день ото дня. Я шел в сад ранним утром и возвращался поздно ночью, все домашние дела решал уже при свете лампы. Рано поутру, встречая первые утренние лучи, я вставал и просил слугу поехать со мной в лодке и, хотя нужно было проплыть всего три ли, мне не терпелось поскорее добраться до места. Так продолжалось и зимой, и летом, и в дождь, и в солнечные дни. Ни жгучий мороз, ни жаркое солнце не останавливали меня, не было дня, чтобы я не посещал сад. Однажды я пошарил под подушкой и обнаружил, что кончились деньги; это меня раздосадовало, ведь мне нужно было все больше камня и других материалов. Вот почему последние два года мой кошелек всегда пуст, от безденежья я заболевал, потом выздоравливал, а затем снова болел... Два зала, три беседки, четыре коридора, две башенки и три набережных... В общем, найдя пустое пространство, я что-нибудь там строил, а где тесно, оттуда я что-нибудь убирал. Если предметы стояли тесно, я их раздвигал; когда они были расставлены слишком редко, я их сдвигал. Там, где неудобно ходить, я убирал неровности, а там, где ровно, я их создавал. Подобно хорошему доктору, я использовал и успокаивающие, и возбуждающие лекарства, подобно хорошему военачальнику, я применял на поле боя и стандартную, и необычную тактику. Подобно хорошему художнику, я не позволял себе ни одного неверного мазка, подобно талантливому писателю, не позволял себе ни одной фразы, нарушающей гармонию.