– Никогда, – ответил Сизиф.

Лиза выбросила осколки и повернулась к Сизифу спиной. Взгляд ее упал на сахарную пудру. Лиза принялась посыпать пирог:

– Как успехи? – спокойно проговорила она.

Сизиф не спешил отвечать.

Этот день его утомил. Насколько вообще можно утомиться, не имея тела.

Он сел на стул, развалился поудобнее и сделал глубокий вдох прежде, чем начать:

– В глубине души он уже колеблется.

Пудра сыпалась на пирог неровно: правый бок был совсем «лысый», а левый уже походил на январский сугроб.

– Если все идет хорошо, тогда забери меня назад, – сказала Лиза как будто между делом.

– Я думал, тебе тут нравится, – усмехнулся Сизиф.

Лиза резко повернулась к нему, ее взгляд был полон неожиданного отчаяния и мольбы.

– Забери меня! Я больше не могу. Я больше не знаю, кто я. Я почти не помню Лизу Чайковскую. Не помню себя.

Ухмылка сползла с лица Сизифа. Он серьезно посмотрел на Лизу, как смотрит рентгенолог на черно-белый размытый снимок.

Сизиф подошел к Лизе. Он хотел положить руку ей на плечо… как мог… но она все равно увернулась.

– Я знаю, это трудно.

– Да что ты знаешь? Пьешь свой несуществующий кофе и делаешь вид, будто что-то понимаешь про эту жизнь!

Лиза достала банку сгущенки и принялась ее вскрывать острой открывалкой. Другой рукой она поставила на плиту кофе.

– Послушай, мы близки к цели. Надо потерпеть еще немного. Ты можешь забыть Лизу Чайковскую. Было бы что помнить…

Лиза оборвала Сизифа выразительным взглядом.

Открывалка соскользнула с крышки и поранила ей палец. Лиза поморщилась и облизала сладкую от пудры подушечку.