Сизиф отошел от Лизы и снова уселся на стул, приняв свою любимую позу: нога на ногу.

– Тот крестик, – объяснил он.

На мгновение Лиза замерла, потом прикусила губу и скорбно улыбнулась.

Ничего не говоря, она поставила пирог на стол. Затем вернулась к плите, сняла закипевший, но еще не успевший подняться кофе. Запах смешался с ароматом корицы.

Она положила ложечку тягучей, цвета слоновой кости сгущенки в черный напиток.

Вдыхая запах, Лиза села напротив Сизифа, не торопясь отрезала кусочек пирога и откусила, закрыв глаза от удовольствия. Она облизала палец, тот самый, порезанный, на который снова осыпалась пудра, со смаком отпила кофе и поставила чашку прямо перед Сизифом.

– Жаль, что ты не можешь попробовать, – сказала она, глядя ему в глаза. – И уже никогда не сможешь.

Дома Сергей появился позже обычного.

Напряженный, уставший, он пытался улыбаться Лизе и говорить спокойно, но она видела, что на его лбу всего за пару дней появилось несколько новых морщин.

За ужином он держал ее руку и иногда, забывшись, сжимал ее так сильно, что костяшки их пальцев больно впивались друг в друга. Лиза ловила на себе его долгий взгляд. Такой, будто он хотел выпить ее глазами, запечатлеть в памяти на всю жизнь.

Но он еще надеялся, что все обойдется.

Еще надеялся.

Ночью, когда Сергей заснул, Лиза долго смотрела на него. Поправила упавшую на лоб прядку. Совсем как тогда, когда она наблюдала за ним-маленьким. Только тогда она не могла притронуться к нему, а сейчас может. Пока что может. Скоро это закончится.

Родилась, прожила чудесную жизнь и вот-вот умрет – весь цикл за несколько недель.

Лиза не знала, что придумать, чтобы задержать мгновение.

У Сизифа все было рассчитано.

Иногда она пыталась успокаивать себя тем, что ее ситуация ничем не отличается от положения всех любящих на Земле. Они любят и знают, что с каждым днем времени, которое отведено им на счастье, становится все меньше.

Просто у нее этого времени совсем мало.