– Я уже занимаюсь расчисткой, – сказала Аннабель. – У тебя что, нет дома?

– Да какой там дом… – Алеф пожала плечами.

– Где же ты живешь?

– Где попало. У друзей. Летом сплю на дереве. – Она решила сменить тему. – Как умер отец Бенни?

– Его переехал грузовик.

– Фу…

– Грузовик с курами. Развозка живых цыплят.

– Фу, какой отстой…

– Он отрубился в переулке за домом. Он был под кайфом. И грузовик его переехал.

– Ну, вообще. Ты его любила?

– Да. Очень. У него были проблемы с веществами. Ты употребляла наркотики вместе с моим сыном? – спросила Аннабель, указывая на отметины на руках Алеф.

– Никогда, – сказала та и одернула рукава. – Он же еще ребенок. Да и вообще я практически все время была в завязке, когда с ним тусовалась.

– Это хорошо.

– Ты мне не веришь, но это правда. И вообще я видела руки Бенни. Это не от уколов. Это дыры, через которые голоса выходят наружу.

– Это он тебе сказал?

– Нет, – сказала Алеф. – Я и так знаю. Ты ведь тоже слышишь голоса?

– Нет, с чего ты взяла?

– В ту ночь, когда мы с Максоном встретили тебя в переулке, я заглянула к тебе на кухню через окно. Ты разговаривала с холодильником.

– Я разговаривала со своим мужем, – припомнила Аннабель. – Это была ужасная ночь. Бенни пришел домой весь в крови, рука порезана. Я отвезла его в травматологию. Врач сказал, что это ножевая рана. Ты же была с ним тогда? Я звонила тебе по телефону. Что случилось? Кто-то ударил его ножом? Он мне так и не сказал!

– Не били его ножом, – пожала плечами Алеф. – Мы были в Библиотеке. Он поранился, когда схватился за резак.