Подняв глаза, он увидел, что ее лицо печальнее, чем когда бы то ни было.
– Ох, Бенни… – произнесла она грустно и, помолчав: – Я тебе кое-что принесла.
Алеф оглянулась: медбрат, засунув малышу пальцы в рот, выуживал цветные мелки. Она сунула руку в карман толстовки и вытащила что-то, завернутое в газету и перевязанное бечевкой. Она протянула это Бенни, и он развернул сверток: там был снежный шар. Внутри него маленький мальчик сидел в маленькой библиотеке за крохотным письменным столиком. На столе перед ним лежала стопка крошечных книг.
– Встряхни его, – шепнула Алеф. Бенни встряхнул шарик, и в его густом воздухе всплыло облако книг. Еще там были какие-то слова, несколько разрозненных букв и даже кое-какие знаки препинания. Они закружились и медленно осели вокруг мальчика. Бенни еще раз встряхнул шар и поднес его к лицу. Точка с запятой приземлились на стол перед мальчиком. Точка упала к его ногам.
– Спрячь пока, – сказала Алеф. – Потом посмотришь подробнее, когда никого рядом не будет.
Малыш плевал в лицо няне Эндрю синим, красным и желтым воском. Няня вызвал подкрепление. Бенни положил сверток рядом с собой в инвалидное кресло и прикрыл толстовкой.
– Ну люди и тупые, – пробормотала Алеф, наблюдая за ребенком.
Бенни кивнул. Она поднялась на ноги.
– Пойду, наверное, – решила она. – Я уезжаю. Мы, видимо, какое-то время не увидимся.
Он посмотрел на нее и протестующе открыл рот. Почему? Слово доползло до горла и застряло там комком. Глаза его наполнились слезами.
– У меня своя история, Бенни. Мне нужно выздороветь. И тебе тоже.
Она уже уплывала, все дальше и дальше, парила на высоте многих и многих миль, глядя, как по его щеке медленно катится слеза. Она протянула свой тонкий, испачканный краской палец и постучала ему по гладкому широкому промежутку между бровями.
– Не грусти, – попросила она. Затем Алеф наклонилась, подойдя ближе, и ее лицо оказалось в нескольких дюймах. Она слизнула у него слезу со щеки кончиком языка, а потом поцеловала его в губы. Губы ее были такими же мягкими, как тогда, на горе, а язык солоноватый, как его слеза. Поцелуй ее трудно было назвать страстным, но он был и не таким, каким одаривают младшего брата. Он был довольно продолжительным и даже немного сексуальным, а закончился, когда няня Эндрю ухватил Алеф за руку и потащил прочь.
– Ладно, ладно, – сказала Алеф медбрату. – Расслабься. Я как раз собиралась уходить.
Она вырвалась из хватки и, вернувшись, вытащила из кармана джинсов шарик.
– Можно я возьму его себе?
Бенни кивнул, и Алеф, сунув шарик обратно в карман, быстро наклонилась и прижалась губами к его уху.