В конце 30-х годов неудовлетворенность от жгущих душу противоречий между высокими идеалами коммунистического общества, которые были близки Зиновьеву, и теми порядками, которые впоследствии он назовет «реальным коммунизмом», принесла ему немало драматических испытаний.

Честный и критический взгляд на советское общество, привычка высказываться прямо привели молодого человека к следователю на Лубянку. И тут его спасение выглядит просто фантастическим. Следователь решил использовать юношу в качестве «живца». Но по дороге на специальную квартиру для предполагаемых встреч с «сообщниками» Зиновьев ускользнул от утративших бдительность сотрудников «органов».

Далее были мытарства по стране со случайными заработками и угрозой нового ареста. Выход был им найден осенью 1940 года: Зиновьев явился в один из военкоматов и сказал, что потерял документы, но хочет служить в армии.

В предвоенные годы такое желание молодежи было массовым явлением. Зиновьеву поверили, и в день своего 18-летия он стал красноармейцем.

Великую Отечественную Александр встретил на границе. Отвечая на мой вопрос, что было для него самым страшным на войне, Зиновьев сказал:

«Самым страшным для меня были растерянность, паника и хаос в первые недели войны.

Бойцы бросали оружие, даже когда можно было сопротивляться, и сдавались в плен. Командиры срывали знаки отличия, уничтожали документы».

Как и многие фронтовики, Зиновьев не очень любил говорить о войне. Но и не уходил от разговоров о ней. Он был человеком сдержанным и уравновешенным, но факты фальсификации истории войны выводили его из себя. По мере возможности он разоблачал их в характерной для него бескомпромиссной манере.

Демобилизовавшись в 1946 году, Александр Александрович поступил в МГУ. Там же в 1954 г. прошла защита его кандидатской диссертации.

Присутствовавший на ней философ Карл Кантор свидетельствовал: «Зал ученого совета, где проходила защита, не вмещал всех желающих. Многие приехали из других городов. Диссертация – «как антимарксистская» – была «завалена». Ее пришлось защищать дважды – еще раз на ученом совете факультета и затем в ВАКе, где Зиновьеву все-таки присудили кандидатскую степень. Вспоминаю, что провал на ученом совете переживался им и его учениками как триумф. И это был триумф».

Александр Александрович создал свою логическую школу. И впервые мировое признание Зиновьев получил именно как логик. Еще в советское время его причисляли к тройке ведущих логиков мира. Все его крупные работы были вскоре переведены на иностранные языки. Он стал единственным от СССР членом Финской академии наук.