* * *

В тот день Ванесса, как обычно, ехала из школы на автобусе. Расположилась на заднем сиденье в тесной компании подружек, и все они шутили и хохотали. Другие пассажиры автобуса то и дело оглядывались на Ван, потому что она шумела громче всех, и к тому же ее лицо почти полностью скрывала огромная нелепая шляпа с мягкими полями, словно забытая на голове после школьного спектакля о дамах и рыцарях эпохи Возрождения. В какой-то миг подружки сбились в кучку, потом прилипли к заднему окну автобуса и, смеясь, стали что-то высматривать. Шляпа незаметно перекочевала на голову другой девчонки – та была примерно одного роста с Ванессой и со спины могла легко сойти за нее.

Никто не обратил внимания на худенькую девчонку азиатской внешности, вышедшую из автобуса за несколько остановок до станции метро. Одетая в простую старую школьную форму, она спустилась из дверей, робко потупив глаза. К тому же в тот самый миг шумная кореянка издала пронзительный клич, подхваченный подружками, и они расхохотались так громко, что даже водитель замедлил ход, обернулся и окинул их сердитым взглядом.

Ван быстро удалялась по улице, опустив голову. Длинные волосы, собранные в хвостик, прыгали поверх воротника давно вышедшей из моды «дутой» куртки. Она подложила в ботинки подушечки, из-за чего ее рост увеличился на несколько сантиметров, а походка стала неуверенной. Вместо контактных линз надела нелюбимые очки с огромными стеклами, наполовину закрывавшими лицо. Она так изменилась, что даже я, сидя в павильоне на автобусной остановке и прекрасно зная, когда ее ждать, с трудом узнал давнюю подругу. Завидев Ванессу, я встал и пошел за ней по другой стороне улицы, держась на расстоянии в полквартала.

Встречные прохожие старались как можно скорее отвести взгляд. В замызганной хламиде, с набитым дряхлым рюкзаком, перемотанным клейкой лентой, и висящей на груди картонкой с просьбой о подаянии я походил на юного беспризорника. С такими лучше не встречаться взглядом, а то еще прицепится как банный лист и начнет клянчить мелочь. В таком виде я целый день бродил по Окленду, и за все это время со мной заговорили только два человека: один из секты Свидетелей Иеговы, другой – сайентолог, и оба норовили обратить меня в свою веру. От общения с ними на душе остался гадкий осадок, словно ко мне на улице пристал извращенец.

Ванесса строго следовала маршруту, который я для нее тщательно расписал. Зеб передал ей мою записку точно таким же образом, каким когда-то всучил мне свое письмо, – налетел, будто случайно, пока она на остановке ждала автобус, и потом долго усердно извинялся. В записке я самыми простыми словами напрямую объяснил, чего хочу от нее. «Знаю, ты будешь против. Я все пойму. Но прошу тебя о самой важной услуге за всю мою жизнь. Приходи. Помоги. Пожалуйста».