– Дэррил! – крикнул я. – Энджи!

– Маркус!

Из-за самой дальней двери послышался голос Энджи. Энджи, моя Энджи, мой ангел!

– Энджи! – завопил я. – Это я! Это я!

– О боже мой, Маркус! – Голос за дверью сорвался, послышались рыдания.

Я заколотил в другие двери.

– Дэррил! Дэррил, ты здесь?

– Я здесь, – отозвался голос, хриплый, еле слышный. – Здесь. Простите меня. Пожалуйста. Простите.

Таким голосом может говорить только человек сломленный. Раздавленный.

Я привалился к его двери.

– Дэр, это я, Маркус. Все позади, тюремщики арестованы. Департамент внутренней безопасности здесь больше не командует. Мы предстанем перед судом, на открытом слушании. И дадим свидетельские показания против них.

– Простите меня, – повторил Дэррил. – Пожалуйста, простите.

К нам приблизились полицейские из патрульной службы штата. Они с видеокамерами на плечах продолжали обход.

– Мисс Стрэтфорд, – сказал один из них, с поднятым забралом на шлеме. Он выглядел как всякий обыкновенный коп и вовсе не казался мне спасителем, скорее наоборот – того и гляди повяжет.

– Капитан Санчес, – заявила Барбара. – Мы обнаружили двух пленников, которые представляют для нас особый интерес. Прошу освободить их в моем присутствии, чтобы я лично засвидетельствовала, в каком состоянии они находятся.

– Мэм, у нас еще нет кодов для открытия этих дверей, – ответил он.

Барбара протестующе подняла руку.

– Мы так не договаривались. Было условлено, что я получу полный доступ ко всем помещениям. Это прямое распоряжение губернатора. Мы не сдвинемся с места, пока вы не откроете эти камеры.

На ее невозмутимом лице не дрогнул ни один мускул. Барбара твердо стояла на своем и не собиралась уступать.

Усталый капитан недовольно поморщился.