Циркония Нотч встает с места. От шеи и до колен она одета, как и подобает адвокату, но под юбкой – колготки шокирующего лимонно-зеленого цвета в красную полоску, а туфли-лодочки ослепляют солнечной желтизной. Как будто верхнюю половину тела приставили к нижней половине злой ведьмы Запада.

– Ваша честь, – говорит она, – это правда, что моей подзащитной семнадцать лет, но она также единственный человек в зале суда, который принимал непосредственное участие в повседневной жизни мистера Уоррена. Согласно закону о реабилитации четыреста пятьдесят четыре A, от опекуна требуется только компетентность. Тот факт, что день рождения Кары наступит лишь через три месяца, не играет никакой роли в мнении суда о наделении ее полномочиями принимать решения, касающиеся жизни отца. Ведь если бы Кару обвинили в уголовном преступлении, как ее брата, то судили бы как взрослую…

– Протестую! – заявляю я. – Обвинение было отозвано. Мисс Нотч делает неуместное заявление с целью нанесения вреда моему клиенту.

– Люди, – вздыхает судья, – давайте ограничимся тем вопросом, который вынесен сегодня на рассмотрение, хорошо? И, мисс Нотч, не могли бы вы снять эти колокольчики? Они мешают сосредоточиться.

Не дрогнув, Циркония снимает браслеты и продолжает:

– Когда придет очередь заслушать показания Кары Уоррен, я уверена: Ваша честь поймет, что эта молодая женщина достаточно взрослая, зрелая и умная, чтобы иметь свое мнение и считаться компетентной, как это предусмотрено законом.

У судьи такой вид, словно у него начался приступ язвы. Рот кривится, глаза слезятся.

– В данный момент я не собираюсь отстранять Кару от участия в разбирательстве, – говорит он. – Мне еще предстоит выслушать доказательства, и ее точка зрения меня интересует не меньше, чем точка зрения ее брата Эдварда. Я попрошу вас двоих представить краткие вступительные доводы. Пропустим дам вперед. Мисс Нотч, прошу.

Циркония встает и идет к скамье.

– Терри Уоллис, – начинает перечислять она. – Ян Гржебски. Зак Данлэп. Дональд Герберт. Сара Скантлин. Вы, наверное, никогда раньше не слышали об этих людях, так что позвольте мне рассказать о них. Терри Уоллис провел девятнадцать лет в состоянии минимального сознания. И вдруг он спонтанно заговорил и снова начал осознавать свое окружение. Ян Гржебски, польский железнодорожник, в две тысячи седьмом году очнулся от девятнадцатилетней комы. У Зака Данлэпа после аварии на квадроцикле была диагностирована смерть мозга. Ему собирались отключить жизнеобеспечение, чтобы его органы можно было пожертвовать, когда у него появились признаки целенаправленного движения. Через пять дней он открыл глаза; еще через два дня его отключили от аппарата искусственной вентиляции легких, а сейчас он может ходить, говорить, и его восстановление продолжается. – Циркония подходит к Эдварду. – Дональд Герберт в тысяча девятьсот девяносто пятом году получил тяжелую черепно-мозговую травму во время тушения пожара. Он провел десять лет в вегетативном состоянии, а потом вдруг заговорил. Сару Скантлин в тысяча девятьсот восемьдесят четвертом году сбил пьяный водитель. После шести недель комы она перешла в состояние минимального сознания, а затем, в январе две тысячи пятого года, снова начала разговаривать.