Во время первого пятнадцатиминутного перерыва мы с Эдвардом направляемся в туалет.

– Ты в это веришь? – спрашивает он, пока мы стоим у писсуаров. – В то, что сказала адвокат Кары?

– Ты имеешь в виду истории о людях, которые оправились от черепно-мозговой травмы?

Он кивает, смывает воду и направляется к раковине, чтобы вымыть руки:

– Да.

– Не знаю. Но обязательно расспрошу о них нейрохирурга.

Я заканчиваю и обнаруживаю, что Эдвард смотрит в зеркало над раковиной, будто не может понять, кому принадлежит его лицо.

– Послушай, – говорю я, – сегодня не нужно принимать никаких решений относительно отца. Нам нужно просто добиться права принимать такие решения.

Мы идем выпить содовой, прежде чем вернуться в зал суда. Рядом с торговым автоматом за маленьким, утилитарного вида столиком сидит Кара, а напротив нее Циркония и Джорджи.

– Дамы, – приветствую их я и подмигиваю Каре.

Она смотрит в стол, потягивая колу.

– Как поживает твой отец? – спрашиваю я.

Я знаю, что Кара хотела навестить Люка, прежде чем прийти сегодня в суд.

Она прищуривает глаза:

– Как будто тебя это волнует.

– Кара! – возмущенно выдыхает Джорджи. – Извинись перед Джо.

– Если подумать, он должен первым извиниться передо мной. – Она берет свою колу и встает. – Я подожду наверху.

Но Эдвард преграждает ей путь, прежде чем она успевает уйти. Он протягивает сестре пачку «Твиззлерс» из автомата.

– Держи, – говорит он.