– Государство забрало всё! А нам говрели в суд подать, когда приехали оттуда. Чтоб вернули чё-нибудь. А мать махнула рукой: «Да чёрт с ним!» И не подала. А так чё-то, может, и заплатили бы. А то, может, и обратно сослали бы! – Оба смеёмся. – Вот таки дела, парень. Ещё помню чё-то! А то всё забываю. Этот год чё-то стало. Голова трясётся, ёшкина мать! Давление большое. А тут чё-то вобше. Лето-то протяну? Не знаю…
Смеётся грустно, тихо. И на этом расстаёмся. Я сажусь на велосипед и отъезжаю, а бабка Варя, поворотясь уходить, вдруг оглядывается и начинает говорить вдогонку, но, сообразив, что её никто не слушает, затворяет ворота.
Р.S. Бабка Варя прожила ещё шесть лет. Примерно через год после нашего разговора с ней случилась неприятность – оборвалась и сломала ключицу и уж с той поры не выходила из-под надзора. Нет, она по-прежнему летовала в своём деревенском доме, куда приежала вместе с дочерью и зятем, и даже посещала праздничные митинги по случаю Дня Победы, но в одиночку на высокое крыльцо школы, где проходила торжественная часть, подняться уже не могла, её возводили под руки, усаживали на скамейку. Последние год или два были мучительными: из-за болезни отняли сначала одну, потом вторую ногу. Стала лежачей. Она и это перенесла, но жить ей оставалось недолго. В мае 2021 года на бабку Варю свалилось ещё одно тяжкое испытание: от коронавирусной инфекции скончался единственный сын, Николай Дмитриевич Корзенников. А 4 октября на девяносто восьмом году жизни не стало и самой бабки Вари, которая пережила мужа на двадцать восемь лет. Все трое похоронены на кладбище села Подымахино, справа от дороги, в окружении светлого осинника, и на их могилах по осени много крупной жёлтой листвы.