– Хлеб? А почему на палочках?

– А вот спроси, зачем оне! И больше не давали. Вторые сутки шли, пока мать оттуда на лошади привезли. На лошадях этих возили молоко, в магазины сдавали. С этой Теля́чки. И нас забрали. Но там-то кормили, молоко и всё давали! Вот мы там жили. Там барак большой, там – мужчины. Второй – там женщины. Много политических сидело. Оне грамотные очень. Оне написали в Москву: как оно было, как чё получилось, за чего посадили. И оттуда пришло (тогда же Сталин ещё работал): «Освободить!»

Зимой освободили. Куда деваться? В Ки́ренске у нас знакомых нет никого. К однем она, мать, напросилась. Муж с женой и чья-то баушка была (старенькая, его или её мать – вот этого я не знаю). Так заходишь – веранда большая, сюда – коридор. Плита такая стояла. Там – зало и комната (там баушка или кто ли спал). Ну, нас пустили. Ну а чё? Дети есть дети… Не понравилось! Нас к курицам застали[21]. Курятник такой большой – вон как баня у нас стоит, такой же. Ни пола, ничё нету, только лавки. Ну а куда деваться? Вот туда мы и пошли.

Потом Гавриил Павлович Наумов и дед Струченко… Струченко дедушка был. Он сосланный был из Украйны, сюда по́слатый. Дед хороший. Вот мы с ём дрова пилили ходили. «На пу́тик» называлось. Он накормит, всё. Молока, хлеба даст. Я домой тащу. Я до сих пор этого дедушку Струче́нку вспоминаю, я его не забываю! Он как хохол вроде. Украинец. Он и говорил по-украински. А тут женился. С бабкой жил в Каза́рках.

И вот оне, Гавриил Павлович и этот дед Струченко, на лошадях груз возили из Каза́рок. И где-то мать их встретила. А так как бы мы оттуда зимой выехали? Не знаю, чё бы стали делать! Ну и оне нас забрали, тулупом закрутили. Привезли в Каза́рки. Мы тут у дяшки Ивана побыли, потом к своёму дому пошли. Пришли: ничё нету! Всё кто-то куда-то стаскал. Осталось же всё там, в избе-то. Постель, всё. Куда мы денем, ребятишки? Не повезёшь же туда! Дверь взломана. В подпольле как будто золото искали. Какое золото у нас?! Никакого золота не было. Да чё говреть?! Даже фотографии отца утащили! Я их видела. Он как военный фотографировался…

– А кого-нибудь ещё в тот год забрали?

– Дяшку Кита́ тоже! Он в лесу охотился, на той стороне Лены. Там его угодья были. Он там сено косил на речке Королёвой. Зимой плашки ставил, па́сти[22]. Зайцех ловил. Рыбы там наловит, привезёт. Кит Петрович. Отцовый брат. И вот его из леса забрали. И по сих пор: куда увезли? А потом тётку, его жену. У них детей не было. Оне жили богато. Скот, всё было. Ведь тоже забрали! А забирал-то этот… Нина Алексеевна-то была? За Венедиктом? Дом-то сгорел?! Вот эти вот. Матери Нины Алексеевны брат. И вот когда приехали её забирать, жену-то дяшки Кита, там лодка стояла. Дак её волоком. Она так ревела! В лодку бросили. И увезли в Усть-Кут. Всё осталось без призора. Эти потом растащили. Бичи. И раньше оне были, ходили…