– Николай Фёдорович работал продавцом, – посмеявшись, с наслезнёнными глазами возвращается бабка Варя к той поре, когда мыла полы в магазине. – Дак вот если бы я така была, мне бы кто доверил?! Он же уезжал, Николай-то Фёдорович! Раньше же возили продукты на поле, где бригады-то стояли. Вот он поехал куда – ключи мне оставит. Я всё там помыла, убрала и замкнула. Приезжат – я всё ему отдаю. О, всё меня оберегал! А потом Николай Прокопьевич, с ём я ишо работала (тот-то, Николай Фёдорович, уехал в Полови́нку, не стал тут работать). И вот Николай Прокопьевича назначили за него. Один раз подпил. А там бочка такая большая стояла. Там соль. Ну, рассыпную вешали. Он выручку взял в соль запрятал. Вот. Ну и теперь чё? Пришёл утром, а денег-то хватился – нету. Ладно. Пошёл ворожить, Мохова-то Надя была. Она сказала: «Ты ищи где-то там…» Потом кто-то пришёл соль брать, он почерпнул из бочки – эти деньги оттуда! Вытащил. Смеётся…

Или вот ещё другая работала продавцом. Забыла, как её звали. И как-то вечером он ей сказал, Николай Прокопьич-то: «Ты её проверь, может она деньги воровать или нет». Ладно. Она и набросала. Я их, деньги-то, собрала и поло́жила тут. И с другого стола опеть деньги набросаны. Ладно! А тогда же ишо такого свету не было. Лампа горела керосиновая. А там большая печка стояла. Я же могла замести и в печку выкинуть! Вот. Я ей говрю: «Ты чё сёдни, много наторговала? Чё деньги-то разбросала? Чё кого делашь-то?!» Я ведь не знала, что она спецально! А потом она чё-то с Николай Прокопьевичем разругалась и мне сказала: «Николай Прокопьевич сказал тебя проверить. Вот я и проверяла!» Я говорю: «Пускай себя проверят, а меня проверять не надо! Я, – говрю, – сколько техничкой проработала, никто не сказал, что я чё-то взяла!» В больнице проработала! Где таблетки могла, где чё. Но, однако, я не брала. На фиг, я лучше своё отдам! Чужое брать никогда не буду. У меня такая и Валентина. Мы, вон, голодные ходили. Пойдёшь, выпросишь. А мы не лазили в огороды. У нас такого нету, чтоб пакостить…

А Тамара Глебовна была?! Техничка тоже. Она плавала на ту сторону Лены, помогала там с продуктами. У ней кармашек тут. И она где-то свой бумажник потеряла! Но приходит в магазин, стали искать. Я говрю: «Она чё, за прилавком ходила что ли?! Та́м ходила, а та́м – народу много! Откуда знашь, кто его взял? Может, – говрю, – она там, где плавала, потеряла?! И теперь меня испытывать начали?!» Ой, на фиг! Я потом ушла оттуда, в школе работала, тоже полы мыла. А потом Савва Егорович меня в медпункт позвал, спасибо ему. И так двадцать шесть лет проработала медсестрой! Я бы ишо могла. Я заболела астмой бронхиальной, она до сих пор меня мучит. Так пойду когда-нибудь и задо́хнусь…