Выдумала она или действительно вспомнила, Тоня выяснять не стала. Народу между ними и мужиком набивалось все больше, и отделаться от денег он уже не мог. Оставалось ждать – возьмет ли. Хорошо, что рослый подвернулся, маленький бы потерялся из виду, а этого караулить намного проще. И наконец-то отлип от кассы, но течение понесло его к дверям, через которые Тоня пыталась пробраться в зал в первую попытку.

– Сторожи здесь, а я побегу на перехват.

– Рупь писят за билетик взяла бы.

– Потом, может, он и не купил нам.

– Нет уж, мне так спокойнее, бери и вертайся побыстрее. А я здесь ловить буду.

Мелочь была завернута в рубль. От многочасового томленья в кулаке он стал мокрым и край двадцатика выглядывал из прорванного сгиба.

Возле выхода его не было. И в коридоре – не было. Оставалось ждать. Из зала выбирались, а точнее, выдавливались полуживыми. Измочаленные люди приходили в себя, словно после карусели, когда встают на землю, а она продолжает кружиться и трудно вспомнить откуда пришел и куда надо идти. Потом глаза их отыскивали дверь, и они спешили на свежий воздух, чтобы отравиться сигаретой, стряхнуть накопленную в очереди злость и почувствовать радость маленькой, но все-таки удачи перед главной добычей. Однако вид у добытчиков был далеко не геройский. Но ее, здоровенный, где-то застрял. Проскользнуть незамеченным он не мог. Тоня вышла к курящим. Стараясь вы выпускать двери из поля зрения прошлась между мужиками, увидела высокого человека в телефонной будке, подбежала к нему, но вовремя остановилась, по асфальту ползла черная змейка мочи. Да и обозналась. Начинало смеркаться. Без фуфайки было уже прохладно. А мужик словно растворился. «Почему все они такие мелочные? Ладно бы сама пролетела, так еще и бабку втянула, – ругала себя, – чего доброго, не поверит и решит, что зажилила ее билет. Но маячить у этого входа бессмысленно, надо возвращаться».

Старушку Тоня увидела сразу. Она блуждала по набережной и тоже заглядывала в лица. Тоже искала. Тоня уныло подошла и молча встала рядом, не зная как оправдываться.

– Ой, ну где ты пропала, бегает, а мне переживай! Вот билет и сдачу он велел передать.

Она чуть не заплакала.

А минут через пятнадцать к ним подошел вежливый юноша и предложил билеты, без всякой очереди, по пятерке за штуку.

5

5

Перегруженный «омик» отвалил от пристани раньше времени.

Поначалу Тоне казалось, что половина пассажиров останется без мест. Она продиралась между рядами деревянных диванов, стараясь переступать, но все равно запинаясь за чужие вещи, спрашивала – не найдется ли местечка, и недоверчиво выслушивала торопливые отказы, и при этом, чтобы не отчаяться взбадривала себя иронией, размышляла до чего ненасытна человеческая натура: пока не достала билет молила судьбу пропустить на несчастное суденышко, только бы плыть, даже стоя на одной ноге, но не успела вступить на палубу, стала искать местечко, самое плохонькое, лишь бы присесть, и ведь найдет и станет мечтать, как бы прилечь и вытянуть ноги, которые невыносимо крутит после суматошного дня, которым позарез необходимо принять горизонтальное положение, чтобы наконец-то отлила загустевшая кровь, но стоит дивану освободиться, он сразу покажется жестким, а голову не устроит подложенная под нее рука…