* * *

А теперь вот смотрю на нее, счастливую и нарядную, и не жалею ни о прошлом, ни о настоящем. Пусть радуется и, как любят говорить старики: дай бог ей хорошего жениха.

А хороший ли он?

Вон он сидит, наклонив голову, заросшую какими-то неуправляемыми кудрями, и смотрит исподлобья. Разглядывает нас. А что ему остается делать? Разглядывать и гадать, кого три месяца назад ласкали беззаботные руки хохотуньи Насти, кому она клялась в любви. Или он не догадывается, что для женщин это естественно? Особенно в пору цейтнота, когда уже нет времени ждать и надо действовать по законам лотереи спринт – забывать про скупость и тянуть билет за билетом, пока не выпадет выигрыш, а крупный или мелкий – это вопрос везения. Может, и впрямь не догадывается? Но не мне же вразумлять этого мастеришку из леспромхоза. Я не враг Насте. Я веду себя безукоризненно. Я не лезу к невесте с объятьями, а к жениху с советами. Я держусь в тени. Я человек-невидимка. Разумеется, для наивных глаз. Настя на меня не смотрит. Но жених добрался и до меня. Наши взгляды встретились. Он непрошибаем, и я отворачиваюсь. Какая у него самодовольная физиономия! Он смотрит как победитель. Мне уже не хочется оставаться невидимкой. Шепнуть бы ему и посмотреть, куда денется его самоуверенность. Неужели он крепче меня? В который раз гремит «горько». Он встает и уверенно целует невесту. Нет, он не лучше меня, он – глупее. Если ему подсказать, из него попрет такое, что всем тошно станет. Но он, не дожидаясь подсказки, благодарит нас за поздравления и уводит Настю.

Я выхожу на улицу и плетусь следом. Мне слышен их смех, от которого желание догнать и шепнуть становится еще нестерпимее. Но вот он оглядывается, а я трусливо заскакиваю в телефонную будку и жду, когда они скроются из вида. Потом снимаю трубку и набираю номер справочного Аэрофлота, чтобы спросить, есть ли билеты в город Анюты. Справочное занято. Я знаю, что никуда не полечу, – у меня не хватит смелости показаться ей на глаза. И все равно пытаюсь дозвониться. Но из трубки идут бесконечные короткие гудки.

Очевидец

Очевидец

Помнил ли он? Больше, чем помнил. Этот день неотвязно следовал за ним, чуть зазевался, а он уже перед глазами – здравствуйте, вы не забыли меня? Ладно еще, если один на один, так он и при людях норовит в самый неподходящий момент. Так врезался, что ни стереть, ни смыть, ни закрасить, ни вытравить.

Их рейс задержали на три часа, и самолет взлетел уже ночью. Сразу после набора высоты в салоне выключили свет. За иллюминатором было темно: ни звезд, ни облаков – сплошная непроглядная чернота. Он закрыл глаза и опустил спинку кресла, но под ребра уперлись колени сидящего за ним акселерата. Какой уж там сон. Пришлось доставать карты и раскладывать пасьянс, более надежного способа скоротать время он не знал. Включая лампочку индивидуального освещения, он по ошибке нажал кнопку вызова стюардессы. Извиняться за ложный вызов с картами в руках он посчитал неприличным и спрятал колоду в карман. Но стюардесса не спешила, и досаду на собственную рассеянность сменило желание нажать кнопку повторно и выговорить этой размалеванной девице, как следует обслуживать пассажиров. А когда в его спину очередной раз толкнулись чужие колени – подумал, что и этому длинноногому не мешало бы объяснить, что воспитанные люди должны думать о том, чтобы не докучать попутчикам излишками своего тела. Кнопку он, конечно, не тронул и выговаривать никому не стал. Только удивился своей раздражительности. Еще подумал, с чего бы такое или – к чему. Отгоняя дурные мысли, он вернулся к пасьянсу. И тут появилась стюардесса. Она подошла неслышно, и ее появление даже немного напугало его, ну, если не напугало, то привело в растерянность.