Как благодарно улыбался я на смотринах. Окажись я не в клинике, а, к примеру, в исследовательском институте, подобная дурь мне бы и в голову не пришла. На этих липовых кандидатов в ученые я сам посматриваю с высокого берега. А перед врачами занервничал. Холопская гордость взыграла.

Анюта застонала во сне. Конечно, денек вышел нелегким и для нее. Но она все же спала, а я маялся, воевал с непрошеными думами. Да еще духота. В общежитии включили отопление, и жарко было даже на полу.

Я встал открыть окно. Рама открывалась туго, стекло дребезжало, но Анюта не проснулась.

А дальше все вышло очень быстро. Я посмотрел вниз, вспомнил, что ночую на первом этаже, и без каких-либо колебаний, размышлений, угрызений совести, вернее – опередив их, я вернулся к постели, осторожно оделся и вылез из комнаты. Анюта спала.

Мой самолет улетал утром. Я успел к нему, и мне повезло с билетом, но рейс задержали, сперва на час, потом, как водится, еще на два, и так далее. Народ шебутился, толкался возле справочного, а я забился в уголок, прикрыл лицо газетой, поднятой с пола, и затих, замер и ждал, когда позовут на посадку. Что будет с Анютой, как объяснит она той же длинноязыкой соседке исчезновение жениха – такие вопросы меня еще не тревожили. Мне все мнилось, что с минуты на минуту заявится ее усатый коллега с огромными лапищами, ухватит меня за шкирку, вытащит на самое видное место и набьет морду. Набьет не потому, что он сильнее меня, а потому, что он здоровый человек, а я – больной. Я чувствовал себя очень больным, абсолютно разбитым.

Прилетел я уже вечером. Вздремнув в самолете, я немного ожил, но еще не настолько, чтобы стоять в очереди на рейсовый автобус, а потом телепаться в нем шестьдесят километров. Я сел в такси и велел ехать к центральному ресторану.

Официантку звали Мариной. Она работала давно и помнила, что я заглядывал к ним и раньше. День был будничный, и к десяти часам ресторан почти опустел. В порту мне было не до еды, но в своем городе, когда отступили глупые страхи, аппетит разыгрался. Принимая третий лангет, я пригласил Марину присесть и проболтал с ней до закрытия. Мы вышли вместе. «А у тебя есть куда поехать?» – спросила она. Я сказал, что живу в общежитии, но комната на одного. Соседа я надеялся выпроводить к друзьям. «Нет, голубчик, по общагам ты уж своих инженерш таскай, – засмеялась она и, махнув такси, крикнула: – Официантку подвезете?»

Через год я въехал в свою квартиру. И сразу после новоселья закрутился роман с Настей. Раньше я жестко держался «волчьего закона» и к своим не прикасался. Не мог представить, как можно вместе работать после точки в конце романа, или, хуже того, скандальных сцен в эпилоге? Разумеется, если бы появилось нечто серьезное, не напугал бы никакой «волчий закон». Но и к Насте ничего серьезного я не испытывал. Однако не испугался…