– Гости думают, что ты браконьер, романтики, сам понимаешь.

– Иннокентич внимательно и строго осмотрел ребят, задержал взгляд на зауженных брюках, потом оглянулся на флотского, словно спрашивая: надежны ли его новые друзья, можно ли с ними откровенничать. Флотский вместо ответа протянул новую кружку.

– Охотник заботится о питании, а мы о воспитании, – с расстановкой изрек Иннокентич и только после этого старательно приложился к пиву.

– Поняли что-нибудь?

– Да вроде бы, – прозвучало не слишком уверенно.

– Ничего вы еще не поняли. Иннокентич у нас блюдет.

– Что блюдет?

– Моральную чистоту поддерживает. Прошлой осенью кошка бухгалтера сплавной конторы принесла котят. Кошка была белая. Через забор жил такой же белый котик. Хозяином его был начальник кирпичного завода. Высватывалась вроде бы приличная кошачья пара, кошки одного круга, одного положения в обществе. Только закавыка вышла: жених и невеста беленькие, а котятки родились пегие, серо-буро-малиновые с проседью. Так я говорю, Иннокентич?

– Так точно, закавыка. Увидел котенка и почуял, что пахнет распутством. И, стало быть, дело нуждается в следствии. Но с этим фактом голову ломать не пришлось. Здесь и признаний вышибать не надо, масть сама себя выдала. И поганцы эти еще не пуганные были. Недели не прошло, а виновный был пойман. Пегий котяра из детского сада, натуральная безродная тварь, иждивенец.

– Видите, какая чистая работа? – подхватил флотский, довольный пафосом Иннокентича. – И как вы думаете, какой был приговор? Ну, смелее.

– Пареньки во все глаза смотрели на блюстителя и молчали.

– Ни за что не догадаетесь… Шестьдесят восьмая широта. Иннокентич законы знает туго, а если законов не хватает, он их сам придумывает, сам ведет расследование, сам выносит приговор и сам приводит в исполнение. Правильно я говорю, Иннокентич?

– Никак нет. Сдаю под расписку.

– Ах да, чуть не забыл. Поймал он, значит, детсадовского котяру, принес к нам на судно: так, мол, и так, в результате чего такой-то приговаривается к высылке на шестьдесят восьмую широту. И расписочку с нас.

– Без расписочки нельзя. Документация должна содержаться в порядке.

– А почему на шестьдесят восьмую?

– Иннокентич не ответил. В лице у него тяжелая, окаменевшая строгость. Взгляд словно у гипнотизера. И смутил мальчишку, задвинул за широкое плечо дружка, только и у дружка на носу испарина выступила.

– Ладно, Иннокентич, не томи, они ребята надежные.

– Мера наказания должна соответствовать тяжести преступления, – отчеканил Иннокентич и снова замолчал.

– Теперь понятно? – спросил флотский и, не дожидаясь ответа, принялся разъяснять: – У Иннокентича разработана специальная шкала. Допустим, безродный кот соблазняет кошку рабочего сплавной конторы – за это ему полагается ссылка на остров Тальниковый, наказание почти условное, двадцать километров вниз по реке, пешком можно возвратиться. Правильно я говорю?