– Не совсем. За рабочих кочегарки и уборщиц мера ограничивается высылкой на правый берег.

– Все, вспомнил: а рабочие, удостоенные Доски почета, приравниваются к мастерам, и коты, совратившие их кошек, высылаются на шестьдесят четвертую широту. Дальше следуют начальники цехов и учителя, за них – ссылка на шестьдесят шестую. Главные специалисты, я уже говорил, на шестьдесят восьмую. Вроде не ошибаюсь?

– Так точно. Шестьдесят восьмая широта, зона лесотундры.

– А работники правоохранительных органов приравниваются к главным специалистам.

– Рядовые работники, – немного раздраженно поправил Иннокентич.

– Следующий пункт ссылки – семидесятая широта, зона тундры. Она полагается за совращение кошек заместителей директора и главного врача. Ну а те мерзавцы, которые посягнут на честь самого директора и начальника милиции… Что им полагается?

– Высшая мера социальной защиты.

– Поставив такую жирную точку, Иннокентич внимательно посмотрел на притихших ребят, и долгий взгляд его, наставленный в упор, был неподвижен. Надо же напомнить безусой зелени, мнящей из себя несгибаемых героев, что их пока еще не гнули. И доказал, заставил содрогнуться, а потом уже, с прежним юродством, попросил:

– Еще бокальчик, не откажете?

– Какой разговор, – заторопился флотский. – И вы, ребята, наваливайтесь, пока не выдохлось. Это прикончим – нового возьмем.

– Но ждать свежего пива Иннокентич не захотел, поставил опорожненную кружку на ящик и вскинул руку к козырьку.

– Благодарю за угощение, но вынужден отбыть по секретным делам. До встречи.

– Ну вот, а сначала говорил, что никаких дел. Скромничаешь, а досье на кого-то потихоньку собирается.

– Бродит один котяра, но пока никаких улик.

– Так, может, еще по кружечке?

– Не могу, капитан, дела. Разрешите отбыть?

– Тогда не смею задерживать.

– Иннокентич развернулся на каблуках и строевым шагом направился к пристани. Но далеко не ушел. Одна из сидевших на берегу компаний заманила его к себе.

– Ну как, встречали у себя подобных оригиналов?

– А он случайно не того?