– Кто его поймет – философ. Очень любит, когда угощают, но пьяным его не видели. Мужики столько раз пробовали накачать, не получается. Всегда вовремя уходит.

– Он вроде бывший военный, может, контузия?

– У военных с Колымского фронта контузий не бывает. Один старый боцман рассказывал, будто в те годы, когда народец на Север толпами гнали, ввалился к нему на пароход мальчонка и щенка на веревке притащил. Притащил, значит, и утверждает, что это кулацкое отродье укусило его на классовой почве, поэтому подлежит ссылке. Высказал свой приговор и протягивает расписку. Боцман знал, что папа у мальчонки – большой активист, ну и подмахнул от греха подальше, а пса выпустил на первой же пристани. Выпил по такому случаю, мужикам рассказал, чтобы повеселить, а через какое-то время загремел на десять лет.

– Неужели правда?

– Кто его знает. Боцман тот – старый забулдыга, с три короба наврет и недорого возьмет. Да и было это на другой реке. Хотя Иннокентич тоже нездешний. Уши на Севере застудил, комиссовали, а тут сестра вдовая, к ней и прибился. Сестра, правда, без придури, обыкновенная тетка. А этот – философ, видите, как все по полочкам разложил. Я же предупреждал, что у нас десяти шагов не сделаешь, чтобы о самородок не споткнуться. Вода у нас в реке особенная, а все зависит от качества воды, не только пиво.

– Взгляд у него какой-то странный, раза два такая злоба промелькнула, повторения не пожелаешь.

– Это брюки ваши ему не понравились. Я уж испугался, что уйдет. Он такой, чуть что подозрительное – сразу в кусты. Между прочим, могу с уверенностью сказать, что брюки зауживали сами. Когда в ателье делают, распарывают весь шов, и они ровные получаются, а у вас, как галифе. Сколько сантиметров?

– Пятнадцать.

– Я свои портнихе отнес, просил сделать тринадцать – любимое число у меня. А может, все-таки к нам на флот пойдете?

– Нет, мы к геологам мечтали.

– Жаль, хорошие ребята. Подождите, хоть рыбки возьму у Коляна.

– Искал флотский долго, но нашел, принес двух полуметровых ленков.

– Водится такая живность в Калининской области? То-то! Сейчас в газетку заверну. Вот как раз вчерашняя, за четырнадцатое июля шестьдесят второго года. В нее и завернем. Но вы учтите, если у геологов сорвется, ищите сразу меня. Пропасть не дадим.

Дунькина радость

Дунькина радость

Толкаются, лезут, всем надо, все спешат, плевать им на других, лишь бы самим втиснуться, а мать еще не выбралась, ей, толстой, и в пустом автобусе тесно, а этот набит пропотелым людским фаршем. Дуська изнервничалась, бегая от задней двери к передней, и когда мать кое-как, задом, выпятилась и чуть не растянулась на асфальте, Дуська сразу же напустилась на нее: