— Мне больше нравится с кремом, — отвечаю я. — Итак, почему мне нельзя к себе наверх? Что случилось? После вашего сообщения я ожидала увидеть вокруг здания полицейскую заградительную ленту!

— Ой, у меня вышло слишком драматично? С сообщениями никогда не угадаешь. — Он смотрит на телефон, проматывает чат назад. — Да уж, вижу. Целых три восклицательных знака. Извините. Просто сегодня вечером произошло кое-что новенькое, и я хотел, чтобы вы сначала зашли ко мне, на случай, если наверху Ноа.

— Думаете, он там?

— Ну, точно я не знаю, уже некоторое время все тихо, но до этого он долго разговаривал по громкой связи со своей матерью — стоял на тротуаре совсем рядом и орал. Я выносил мусор на помойку, но вышел так, что меня было не видно, поэтому, конечно, подслушал немножко. Я знаю, подслушивать нехорошо, но, думаю, вам следует знать, что его мать в ярости. Она злилась на Ноа из-за завещания.

У меня падает сердце.

— Да. Видимо, они с мужем хотят оспорить завещание Бликс, и она кричала на Ноа, что он запорол свою часть работы.

— Свою часть?

— Да. Он должен был выяснить, как вы умудрились проманипулировать Бликс, чтобы она оставила вам свою собственность. Думаю, все дело в том, что вы — известная мошенница, которая регулярно заставляет старушек завещать себе их имущество.

— Только если их внучатые племянники меня бросают. Во всех остальных случаях пусть завещают свое барахло кому пожелают.

— Ну да, конечно. Вы так просто развлекаетесь.

— Ладно, а как они собираются выяснять, виновна ли я? Они не говорили?

— Этого я не знаю.

— Бликс написала письмо, мне его адвокат передал… и в нем… господи боже, в нем она вспоминает, как я просила ее поколдовать, чтобы вернуть Ноа. А он… как-то вечером он просил у меня разрешения прочесть это письмо. О господи! — Я прикрываю рот рукой.

— Погодите. Это еще не все, — говорит Патрик. — Его мать сказала, что если им удастся доказать ваше влияние на Бликс, они почти наверняка докажут и то, что она не была в здравом уме, когда писала завещание. Раз уж она ворожила и все такое. Бликс была практикующей ведьмой, сказала мать Ноа. Она считает, что это можно использовать в суде.

— И что, все ведьмы не в своем уме?

— Она твердила, что, мол, им удастся доказать все, что надо, а семейный адвокат только рад взяться за это дело, но — и я думаю, это и самом деле жутко, — она хотела, чтобы Ноа искал любой компромат на Бликс — ну, понимаете, что угодно, укатывающее на ее сумасшествие, — и слал домой по почте. Типа у них там есть человек, который может провести психологическое освидетельствование, поэтому надо слать им всё. Рисунки, поделки, талисманы, амулеты — всё, что он найдет.