— И что, после этого он поднялся наверх? Вы слышали?

— Нет, он даже заинтересованным не казался. Но мамаша все приставала к нему, спрашивала, в каком душевном состоянии была Бликс, когда он только приехал сюда, и тогда он начал рассказывать, как Бликс отказалась ехать в больницу. И как вместо этого произносила заклинания и плела чары. Честное слово, по реакции мамаши можно было подумать, что Бликс пила в полнолуние кровь летучих мышей.

— Вот блин! — Я с трудом сглатываю. — Может, сейчас самое время рассказать, что я нашла в дневнике Бликс. Он лежал в книге заклинаний на кухне, и я прочла его, и там были всякие заклинания насчет здоровья — не кровь летучих мышей, насколько я помню, но она обращалась к праотцам, связывалась с духами, на новой луне выходила…

— Ну а я рискну внести предложение: давайте спрячем этот дневник в надежном месте. Вы знаете, где он сейчас?

Я пытаюсь сообразить, что к чему. Я читала его в постели, потом отнесла вниз, когда шила мешочки для Сэмми, кажется, так? Я думаю, что вроде бы сунула его обратно на полку. Да, точно. Так и есть.

Поставила среди сборников рецептов на прежнее место.

У всех на виду.

Туда, где он всегда стоял, и любой мог его найти. Я встаю.

— Думаю, мне надо идти.

— Позвоните мне, если потребуется подкрепление.

Когда я поднимаюсь к себе, выясняется, что весь свет там выключен, и Ноа нигде нет.

Чувствуя себя по-дурацки, я начинаю звать его, хожу по всей квартире, включаю везде свет, заглядываю в каждый угол. Я посмотрела в своей жизни достаточно триллеров, чтобы знать: мне обязательно нужно проверить, не спрятался ли он за дверями или занавесками. Я даже захожу в ванную, не переставая кричать, и отдергиваю занавески душа.

До меня доходит, что я веду себя совсем как в детстве. Точно так же мы с Натали обыскивали все уголки после просмотра какого-нибудь ужастика. Однако в доме сегодня вечером определенно какие-то странные вибрации. Бедфорд съежился в своем вольере, он начинает поскуливать, когда я его оттуда выпускаю. Что-то здесь не так… будто воздух каким-то образом внезапно испортился, будто все молекулы перемешались и не смогли до моего возвращения вернуться на свои места.

— Ноа! — зову я. — Ты тут?

Ответа нет. Дверь его спальни открыта, свет выключен.

— Ноа?

Я щелкаю выключателем и вижу, что постельное белье снято, а в шкафу нет ничего, кроме пустых плечиков. Бедфорд лижет мне руку.

В коридоре стоит пустая картонная коробка, спортивный носок Ноа завалялся под ковриком в ванной. Значит, он наконец-то забрал свои вещи.

Но когда он заходил, до разговора с матерью или после? Вот в чем вопрос. Я бегу к себе в комнату и лезу в бельевой ящик, футболка на прежнем месте, и я встряхиваю ее, ища в рукаве письмо Бликс.