Джереми недоверчиво смотрит на меня:

— Ты хоть понимаешь, какой ты отстой?

Потом он опять качает головой и спускается по ступенькам на тротуар.

— Вызвать тебе такси? — кричу я ему.

Но он даже не удостаивает меня последнего взгляда, не оборачивается, и это хорошо. Я не заслуживаю даже этого. Я вообще ничего не заслуживаю.

— Прости! — кричу я. — Мне правда очень-очень жаль!

Но и после этого Джереми не оборачивается.

41 МАРНИ

41

МАРНИ

— Никогда раньше не слышал, чтобы в День благодарения так орали, — говорит мне Патрик. Он идет из кухни в гостиную с чашкой чая, которую вручает мне, и чайником. — Ну, может, на самом первом Дне благодарения был сопоставимый накал эмоций. Возможно, Майлз Стэндиш[21] и спровоцировал заварушку с индейцами, которая была ничуть не хуже — я слышал, он был грубоват, — но полной уверенности у меня все равно нет.

Он смотрит на меня. Я сижу на диване, моя нога зафиксирована в вытянутом положении, а к голове приложен лед, который теоретически должен облегчить последствия от удара головой. Возможно, Патрик забыл, что злится на меня за попытку его поцеловать. По крайней мере, он разрешил мне к нему спуститься. Мало того, сам поднялся ко мне и забрал меня. Приспособил мне лед. Дал выпить воды. А теперь вот поит травяным чаем. И даже отложил на потом то, что писал о раке прямой кишки, хоть и сказал, что дедлайн на носу.

— Сейчас это не имеет никакого значения, — пояснил он мне. — Люди переваривают праздничный ужин в честь Дня благодарения и по идее должны возносить благодарности, а не бросаться читать про рак прямой кишки. Все симптомы, которые могут появиться у них сегодня вечером, исключительно от переедания.

— Ну вот, я еще и в этом виновата.

— Ох, да прекрати уже себя жалеть. Все будет хорошо. Теперь всю оставшуюся жизнь ты сможешь рассказывать людям самую захватывающую историю о праздновании Дня благодарения.

Да. После того как все это безумие пошло на спад — то есть после того, как я вернулась в дом, наорала на Ноа, оттащила Бедфорда от мясного сока, потом убрала то, что он наблевал, потому что не прекратил лакать мясной сок; после того как поплакала вместе с Лолой, которая назвала меня предательницей, и попыталась уговорить Джессику не рвать в очередной раз отношения с Эндрю; после того как я снарядила в обратный путь Гарри с его мешком, полным копошащихся омаров, которые так и не были сварены, и прихрамывающую официантку с ее новым кавалером — так вот, после всего этого Патрик поднялся ко мне, взялся за мою реабилитацию и предоставил убежище. Осмотрел шишку на голове, внимательно посмотрел мне в глаза, задал несколько вопросов из области арифметики и констатировал отсутствие сотрясения мозга.