— Да уж. Блин, я такая дрянь! И при сегодняшнем бардаке я до сих пор не могу поверить, что Джереми нагрянул сюда сюрпризом и вся моя семья держала это в тайне.

— Ты вообще не догадывалась? — спрашивает Патрик. — Даже подозрений не было?

— Ну, он пару раз невнятно говорил, мол, плохо, что мы не можем быть вместе, предлагал приехать и помочь с продажей дома…

— А что-нибудь вроде «Увидимся в День благодарения, прилетаю в одиннадцать» было?

— Ничего подобного. На самом деле, я с ним всю неделю даже не разговаривала, слишком волновалась из-за Ноа и пропавших вещей Бликс. — Я кладу голову на руки. — Не могу поверить, что сотворила с ним такое. Этот его взгляд…

— Так он… не орал, не возмущался? На чем вы вообще расстались?

— Он был страшно разочарованный и печальный. И да, он покричал. Это совершенно не в его духе. А расстались мы вроде бы на том, что я отстой, я так понимаю. И я на самом деле отстой.

К этому времени Патрик уже смеется.

— Прекрати. С кем ты сейчас, по-твоему, разговариваешь? Ты же не собиралась с ним жить. Первое, что ты сказала мне о Джереми, — это что он запредельно скучный и скучнее его ты вообще никого не встречала. Твои слова.

— Быть скучным не преступление. И я так или иначе обманула его. И предала.

— Во-первых, ты его не обманывала. Ты просто определялась насчет него. И я считаю, что твое предательство, как ты его называешь, было частью этого процесса. А еще имей в виду: думаю, Бликс считала, что быть скучным как раз преступление, — говорит Патрик. — Так оно и есть, я с этим согласен.

— Ты прав, она так и считала. Она была замужем за скучным адвокатом… или за скучным исследователем жуков? И я сказала ей, нельзя же развестись с человеком только потому, что он скучный, а она сказала, что очень даже можно. Ей вот пришлось, сказала она. И она развелась.

Он наклоняется и подливает мне чаю из чайника.

— В любом случае мы сойдемся на том, что жить с ним ты не собиралась. И хотя все это стало для него шоком, мы должны признать, что он несет некоторую ответственность за случившееся. Когда собираешься удивить кого-то сюрпризом, стоит предполагать, что можешь и сам нечаянно удивиться, верно?

Я не свожу с него глаз.

— Патрик, меня оторопь берет от этой стороны твоей личности.

Он пожимает плечами.

— Почему? Я просто констатирую факты. Мне так видится, что в этой ситуации жертв вообще нет. А еще — посмотри на все с этой точки зрения — ты дала Джереми свободу, чтобы он мог найти истинную любовь всей своей жизни. И у него тоже всегда теперь будет наготове замечательный рассказ о Дне благодарения в Бруклине. Много ли на свете людей с такой классной историей разрыва отношений?