— Я знаю, — говорю я, — и прощу прощения. Я очень-очень сожалею, что так вышло.

— Уж ты-то должна бы меня понять! Взять хотя бы то, что она сделала с тобой и Патриком!

— Ну, — говорю я, — со мной и с Патриком это все равно не сработает.

Но Лола только машет руками над головой, будто разгоняя стаю мошкары, и уходит в дом.

Я тоже иду домой. Лучи солнца проникают в окна, и на дубовом паркете лежат пятна света. Мне нравятся эти эркерные окна, этот выложенный из кирпича камин, изящная скульптура, выполненная Патриком, на каминной полке. Я вдруг проникаюсь ощущением всей комнаты целиком, вместе с ее высокими потолками и ведущей в кухню лестницей. Замечаю нюансы убранства, деревянные стенные панели на кухне. То, как стоит плита — с легким, чуть заметным наклоном. Раковину из мыльного камня, которая потрясла меня, когда я увидела ее впервые во время устроенной Ноа экскурсии по дому.

А еще, просто к слову. Мне нравится покрашенный вручную бирюзовый холодильник.

Он что-то мне говорит.

О-о, этот дом хитер, он копит воспоминания — те, что принадлежат Бликс, и мои собственные. Исцарапанный стол с вырезанной на нем звездой. Зелень на подоконнике. Вид на парк и протянувшуюся за ним оживленную улицу.

Пылинки, готовые, как всегда, осесть на все поверхности, летят вниз в луче света, который все льется в дом, и по полу движутся тени, когда дерево гинкго снаружи гнется под порывами ветра, роняя последний свой лист и притворяясь, будто мы с ним подходим друг другу.

Марни, любить Патрика — вполне нормально. Даже хорошо.

Нет, он мне этого не позволит.

Любить его — хорошо.

— Ну, подруга, кажется, мы сели в лужу.

Дело происходит на следующий день в «Наших корешках». Услышав знакомый голос, я поднимаю взгляд от хризантем, с которых обрезала завядшие цветки, и, разумеется, вижу Уильяма Салливана. Он улыбается, звеня мелочью в кармане.

— Если мы сели в лужу, что вы здесь делаете? — спрашиваю я его. Должна признать, что разговаривать так с покупателями не слишком-то вежливо. Но серьезно — он что, прикатил из Нью-Джерси рассказать мне, как Лола его отшила? Похоже, мир окончательно сошел с ума.

— Я здесь потому, что сейчас мы с вами попытаемся еще раз, — говорит он, и глаза его загораются. — Хочу, как всегда, заехать к ней на выходных, забрать на субботнюю прогулку, вот и подумал, что мы с вами должны придумать что-то новенькое. Чтобы я ей это сказал.

— Секундочку! Она вас отшила, она злится на нас обоих, но вы все равно считаете, что ваша субботняя прогулка никуда не денется?