— Ты к Василькову давно заходила?

— Только что… Спит. Скоро пойду капельницу ставить. А что?

— Да не нравятся мне его последние анализы…

Всех тяжёлых больных я веду сама, хотя по статусу должна заниматься только организационной работой. Этот Васильков буксует у меня на одном месте — то улучшение, то обострение… Всё-таки придётся его хирургам показывать…

У Натальи на столе зазвонил телефон. Она сняла трубку.

— Привет, Валентина… Она здесь, сейчас скажу… — И повернулась ко мне. — Больного привезли… Тяжёлого. Будешь в приёмном смотреть или пусть сразу к нам везут?

— Сюда…

Через несколько минут в коридоре загромыхало старое инвалидное кресло — это санитарка приёмного отделения доставила к нам больного. Он был тучным, рыхлым и сидел, низко опустив голову, которая слегка покачивалась в такт движениям. Санитарка подошла к нам, протянула историю болезни и почти шепнула.

— Бациллярный…

Палаты с бациллярными больными были все заполнены.

— Нечего делать, клади его в восьмую… — Велела я Наталье.

Она поморщилась.

— Тебе мало неприятностей? А вдруг какой-нибудь блатной поступит?

Восьмая палата у нас — платная, так сказать, «повышенной комфортности». Хотя вся комфортность заключается в индивидуальном туалете с душем, где с потолка сыплется штукатурка, и наличием старого холодильника «Саратов» на пару с таким же старым чёрно-белым телевизором, который включается по наитию…

— Мне что, прикажешь его к выздоравливающим положить? Клади в восьмую.

Наталья вместе с санитаркой повезли больного в палату, а я, прихватив его историю болезни, отправилась к себе в кабинет.

Сначала посмотрела направление, снимки. Новенький негатоскоп, подаренный недавно спонсорами, хорошо выделял все тонкости рентгеновских снимков и компьютерной томографии. Процесс зашёл очень далеко, туберкулёз злокачественный, поражены оба лёгких. Я заглянула в титульный лист и ахнула: врач! Главный врач! Так запустить свою болезнь! Подобные больные, словно из учебника по классической фтизиатрии, сейчас попадаются очень редко. Я взяла фонендоскоп и направилась было к двери, но вернулась — забыла посмотреть имя и отчество больного. Сергей Петрович… Надо же… Но увидев фамилию невольно опустилась на стул — Лабецкий! Лабецкий Сергей Петрович. И год рождения тот же… Нет, не может быть… Этот… Совсем другой… Каких только совпадений не бывает… Я успокоилась и пошла в палату смотреть больного.

Наталья уже опять сидела на своём рабочем месте, в любимой позе верхом на собственной ноге. Жаль, что жизнь у неё так и не сложилась — она с годами такая видная, яркая женщина стала. О её профессиональных качествах и говорить нечего: я Наталью ни на какую другую медсестру не променяю, доверяю ей во всём, как себе. Увидев меня, она оторвала взгляд от температурного листа, который заполняла на нового больного.